Чтение онлайн

Марта открыла дверь своим ключом и зашла в прихожую. Улыбка не сходила с ее лица. Она разулась, когда из кухни выглянула мама:

— Почему поздно сегодня?

— Решила пройтись пешком, — и, так как ответ Илону не удовлетворил, Марта добавила. — Заболталась с Региной.

— Ты наказана, если вдруг забыла. Никаких прогулок до конца месяца.

— Я помню.

Марта вздохнула, и понесла скрипку в комнату. Переоделась, расчесала волосы, и тут же на телефон пришло сообщение от Матвея, сразу подняв ее настроение.

Я дома. Ты чем занимаешься?

Сажусь ужинать.

И что на ужин?

Не знаю, судя по запаху, макароны по-флотски. А у тебя?

Матвей отправил смайлик, пускающий слюнки, и добавил:

У меня сегодня тоже что-то съедобное.

Марта рассмеялась. Если Матвей так говорил, значит, Есения отдыхала от творческого загула и все свободное время посвящала семье, то есть ему и Аське.

Приятного аппетита.

Она положила телефон на тумбочку и пошла ужинать. Сегодня разговор за столом можно было назвать почти нормальным, и то в основном благодаря стараниям Родиона, который, вместо того, чтобы сидеть в телефоне, все время подталкивал Илону и Марту к диалогу.

— Как прошла репетиция?

— Нормально.

— Лучше сосредоточься на поступлении, — мать бросила белоснежную салфетку на стол. — Сегодня будем тренировать слепую игру.

Марта закатила глаза: она ненавидела играть на скрипке “в глухую”, когда Илона надевала наушники и заставляла ее раз за разом проигрывать одни и те же ноты.

— Я нормально играю, сегодня хочу отдохнуть.

Мать посмотрела на нее с вызовом.

— Нет. Сегодня по расписанию репетиция. Потому что завтра выходной, а я тоже живой человек и хочу отдыхать.

Спорить было бесполезно, и Марта без аппетита доела ужин, поставила тарелку в посудомойку и ушла в свою комнату. Проверить сообщение от Матвея она не успела, потому что в комнату вошла Илона, и Марте пришлось отложить телефон.

Мать надела наушники, и ей ничего не оставалось, как подключить к разъему скрипку. Не спрашивая разрешения, она начала играть мелодию для оркестра, и Илона махнула рукой.

— Сначала.

Марта выдохнула носом. Приступ неконтролируемой, почти осязаемой злости заставил сильнее сжать смычок, и она заставила себя закрыть глаза и отдаться музыке.

Потому что, если не закроет, если увидит еще хоть один жест матери, который прервет исполнение на середине и опять заставит ее вернуться назад, все закончится ссорой.

Но Илона не остановила, и Марта, к собственному удивлению, отыграла этюд до конца, а, когда открыла глаза, увидела в руках матери свой телефон. Наушники Илона бросила на колени, а большим пальцем истерично двигала по экрану, прокручивая переписку, которая не предназначалась для ее глаз.

— Отдай!

Марта дернулась вперед. Смычок упал под ноги плашмя, но мать оказалась проворнее. Вскочила и отступила наш шаг. Наушники тоже упали, с глухим щелчком выдернув из разъема скрипки штекер.

— Это мой телефон, отдай! — снова крикнула Марта, и на глаза навернулись слезы.

Илона встретила ее требование оценивающим взлетом бровей.

— Ты с ним переписываешься? Как давно это началось?

Она потрясла смартфоном, и Марта протянула руку, но мать спрятала телефон за спиной.

— Отдай мой телефон! — глухо потребовала она, и глаза Илоны вспыхнули недобрым светом.

— Отвечай на вопрос!

— Не обязана! — бросила Марта, задыхаясь от гнева.

Кажется, в ее теле дрожала от возбуждения каждая клеточка: руки, спина, ноги — все органы чувств были напряжены до предела.

— Пока ты живешь в моем доме, пока ты ешь мою еду и тратишь мои деньги…

Марта прервала тираду матери криком. Это было страшный, гортанный звук, который родился где-то внутри ее груди и вырвался на волю с такой силой, что прозвучал как рычание. Дикое, необузданное рычание загнанного в угол зверя.

Марта размахнулась, снова закричала и швырнула скрипку в стену. Та ударилась о диплом, и вместе с осколками пластика на кровать посыпалось стекло. Диплом покачнулся и сорвался с гвоздя, по пути зацепив рамки, что висели ниже. Скрипка бесформенной грудой упала на постель, обмякшие струны, словно змеи, обвили разломанный пополам корпус.

— Немедленно верни мне мой телефон! — закричала Марта, срываясь на хрип.

— Родион! Родион, иди сюда, немедленно!

Илона посмотрела на дверь, ища в отце защиты, и Марта поняла, что мать никогда не сделает так, как она просит. Ни по хорошему, ни по плохому. И папа не встанет на ее сторону, когда увидит, что Марта натворила.

Потому что мама одна, и ее обижать нельзя!

А ее, Марты, разве две? Разве ее можно ни во что не ставить!?

Она снова закричала, слезы выступили на глаза, и Марта бросилась на Илону. Перехватила за запястья, пытаясь выбить телефон из рук, и мать тоже закричала, когда в комнату ворвался Родион. Оттащил брыкающуюся Марту в сторону, и она в миг обмякла, не в силах сдержать рыдания.

— Что здесь происходит? Что… что ты устроила, Марта!?

— Она все это время общалась с этим мальчиком! Ты знал, что они встречаются почти каждый день!?

Родион обвел глазами усыпанную осколками постель, уничтоженную скрипку и посмотрел на Илону. Долгим, тяжелым взглядом, от которого мать вдруг прервалась на полуслове, словно он мысленно приказал ей замолчать.

— Это правда?

Марта не ответила. Она сидела на полу, спрятав лицо в коленях и рыдала, громко и судорожно всхлипывая.

— Я видела их переписку! Это уже ни в какие рамки не лезет! Я говорила, что ты с ней слишком мягок, и вот к чему это привело — теперь у нее любовь на уме!

Родион поморщился от слова “любовь”, как будто Илона сказала что-то гадкое, и вздохнул. Потом отошел в сторону и сказал:

— Иди, я сам с ней поговорю.

— Ты? Поговоришь? — Илона фыркнула, но Родион бросил на нее еще один тяжелый взгляд, что мать вышла, гордо вскинув голову.

А отец с грустью посмотрел на то, что осталось от скрипки, на осколки и разбитые рамки дипломов и попытался убрать все руками, но потом понял бесполезность затеи и просто завернул все разрушения в плед.