Чтение онлайн

— Мужчина у меня, между прочим, самый лучший из всех. А еще любимый, единственный и неповторимый. А ненастоящий из него Буратино. Вы просто, наверное, недослышали.

Пашка расцвел, не хуже майской розы. Вот только благоухал далеко не цветочным, а носочным ароматом, после вынужденной пробежки по дедовым поручениям. А вот Глеб… По всей вероятности, его волшебные пилюли вступили в реакцию с новым Пашкиным изобретением и многократно усилили результат, семимильными шагами приближая свою жертву к состоянию алкокомы. Как говорят в таких случаях в Европе — упс. Успеть бы теперь выудить всю необходимую информацию до отключки.

— И чего ему для нормального обуратинивания не хватает? — Уточнил стремительно охмелевающий Глеб.

— Длинного носа и Золотого ключика. — Не задумываясь выпалила Танька.

На секунду в тесном коридорчике повисло молчание, нарушаемое лишь сбивчивым сопением Глеба, не замечающего, что все вокруг затаили дыхание. Пашка, из опасения, что шеф раскусит их план, Танька, в шоке от того, что так бездумно озвучила основную цель сегодняшней встречи, и только Эн в предвкушении неминуемой победы.

— Знач-ик так, — нарушил тишину Глеб, тихонько сползая по стенке, — с длинной его носа вы уж сами что-нибудь придумайте, а ключиком я твоего мужика об-беспечу.

— А кто подскажет где искать нарисованный очаг? — Довольно хмыкнула Эн.

— Где, где… В моем кабинете, есьтесьнно!

Вскоре Глеб сладко посапывал на Пашкином диване, изредка бубня что-то нечленораздельное, в то время как наш герой, на машине начальника, мчался к усадьбе Карабасова. Правильно дед говорил, нужно ковать железо пока наковальню не отобрали.

Путь до жилища Карабасова занимал минут сорок пять, не больше, однако, Пашке они показались вечностью. Нервы были накалены до предела и гаденькое ощущение слежки отнюдь не добавляло душевного спокойствия. Но отступать было некуда, ведь на кону не только его счастливое будущее, но и жизни этих чёртовых кроликов!

Подъехав к воротам, Пашка натянул на лицо приветливую улыбку и раскрыл окно на максимум.

— Привет, мужики. Карл Моисеевич уже дома?

— Ага. — Отозвался из «будки» бритоголовый жердяй по кличке Гризли. — Только тебе к нему не надо. Ты, давай, к нам заходи.

Сердце Бурого, пропустив удар, рвануло с низкого старта со скоростью шального гепарда. Кажется доигрался… И что теперь? Бежать? Глупо. Догонят — хуже будет, как классики говорят. Остаётся только действовать по обстоятельствам. И Пашка массово задействовал весь свой запас пофигизма, авантюризма, артистизма и прочих «змов».

— В будку, что ли? — Хохотнул он, с трудом сдерживаю нервную дрожь.

— Не, в секьюрник. Тебя там шеф ожидает.

С деловым видом сообщил Гризли, в миру Григорий, одновременно выполняя свою самую сложную должностную обязанность — нажимая кнопку автоматического открывания ворот.

— Вот это новость! Случилось что?

— А я откуда знаю? Он передо мной не отчитываться. Велел передать тебе, чтоб сразу к нему, я и передал. А чего, к чему, это уже не моё дело.

Гризли, впрочем, как и многие из внешней охраны, умом и красноречием не блистал, да и, к безусловной радости работодателя, любопытством не грешил в принципе, от слова совсем, сплетнями брезговал, слив информации считал ниже своего достоинства, даже если за него предлагали огромные деньги. А посему, считался ценным сотрудником и являлся единственным доверенным лицом главного секьюрити всея секьюрника — Матвея Ибрагимовича Пиявкина, ибо того что знает ни за что не разболтает. Это-то, пожалуй, пугало больше всего. То, что от него и намека не дождешься, если что-то пошло не по плану, и Глеб, выйдя из нужного состояния раньше расчетного времени, обнаружил пропажу ключика и поставил в известность Матвея… даже подумать страшно. Другой бы, на его месте хоть позлорадствовал, а Гризли невозмутим и неинформативен.

Да, сейчас бы Таньке позвонить, но, телефона, как на зло, в кармане не оказалось.

Припарковав машину а отведенном строго для ее металлической персоны месте, Пашка заглушил мотор и, с гордо поднятой головой, засеменил по скользкой дороге к секьюрнику.

— И когда только она запомнит, что ведра с водой не стоит выливать на дорогу! — То и дело поскальзываясь и взмахивая руками на манер арктического пингвина, Бурый негромко бурчал на местную уборщицу, семидесятилетнюю тетю Нину. Кажется, она приходилась Карабасову троюродной теткой. — Приличному медику и ступить некуда! А вдруг скорая понадобится, а тут такое! Ни один фельдшер не доберется.

— Да тут если кому-то скорая и понадобится, то только после похода в вашу сторожку по этому катку.

Пашка на секунду оторвал взгляд от дороги, чтобы увидеть ухмыляющуюся физиономию Жорика, и отчаянно замахал руками, дабы не приземлиться в аккурат на пятую точку.

Значит уже и следак здесь. — Подумал Пашка. — Странно… Обычно Шут решает свои проблемы в обход властей, а в этом случае… Нет, они определенно ни о чем не догадываются.

— Привет, Гошан! Какими судьбами? Решил к нам в секьюрник перейти?

— Много чести. Я тут вообще-то по работе. Вчера вечером ваши с торчками бойню устроили около фонтана, ущерба много нанесли, надо бы оплатить. — Жорик задумчиво почесал сперва нос, а после впалое пузико, которое он очень надеялся отрастить годам, эдак, к тридцати пяти. — Сам понимаешь, доступа к старой кукле, коллекционирующей себе подобных, у нас, простых смертных, нет, так что счет выставлю Карабасу, а он уже с Торчиллой сам разберется кто сколько башляет.

— Ясно. Понятно. А почему старая кукла то?

— Хороший вопрос. Сам-то я не видел, а вот ребята в управе говорят, что она чертовски красивая баба, как фарфоровая кукла. Но с заскоком.

— Все они с заскоком.

— Это верно. — Жорик нервно оскалился в попытке улыбнуться. — Ты к Матвею?

— К нему.

— Ну так иди. А я еще здесь постою, подожду аудиенцию.

В двери секьюрника, а по-русски попросту сторожки, Пашка шагнул с замиранием сердца в груди, но с горящими счастьем глазами и приветственной гримасой на лице. Все-таки уроки актерского мастерства, полученные в театральном кружке, даже сейчас сослужили ему хорошую службу.

— Вызывали, Матвей Ибрагимович?

— Да мы уже и ждать задолбались, Медик! — Довольно хохотлул Глеб.

Пашка вздрогнул.

— Ну, чего застыл? Небось не ожидал уже в живых увидеть?

— Да нет, то-есть…

— Ты всплакни еще. — Глеб, вещающий по видеосвязи с экрана шестидесяти дюймового монитора, с видом заправского заговорщика махнул кому-то рукой. — Мне тут, между прочим, все уже про твои делишки рассказали, герой-любовник. Колись давай, на кого произвести впечатление хотел? На Мальвину свою, или ее шикарную подружку?