Чтение онлайн

– - Ты и вправду зануда.

– - Если ты упадешь, Пшеничка меня убьет.

– - Зануда.

Мое сердце бьется ровнее.

– - Что с нами происходит, когда мы умираем?
– - В этом вся Андзу.

Пока она сохраняет вертикальное положение, мне на это наплевать.

– - Откуда я знаю?

– - Каждый говорит свое. Пшеничка говорит, что мы попадаем в безгрешный мир и гуляем там по садам своих мечтаний. Скучииища. Господин Эндо в школе говорит, что мы превращаемся в землю. Отец Какимото говорит, что все зависит от того, какими мы были в этой жизни, -- я бы превратилась в ангела или единорога, ты -- в личинку или поганку.

– - А ты сама как думаешь?

– - Когда ты умираешь, тебя сжигают, верно?

– - Верно.

– - Значит, ты превращаешься в дым, так?

– - Наверное.

– - Значит, ты поднимаешься вверх.
– - Андзу выпускает ветку и резко вытягивает руки, указывая на солнце.
– - Выше, еще выше, и улетаешь. Я хочу летать.

Несомый потоком теплого воздуха, вверх расслабленно скользит --> канюк[Author:A] .

– - На самолете?

– - Кто же хочет летать на вонючем самолете? Я сосу бомбочку с шампанским.

– - Откуда ты знаешь, что самолеты воняют? Андзу разгрызает свою бомбочку.

– - Самолеты должны вонять. Столько людей дышат одним и тем же воздухом. Это как в раздевалке у мальчишек в сезон дождей, но в сто раз хуже. Нет, я имею в виду летать по-настоящему.

– - С реактивным двигателем на спине?

– - Без всяких реактивных двигателей.

– - У Зэкса Омеги реактивный двигатель. Андзу испускает заготовленный вздох.

– - Без всяких штучек Зэкса Омеги.

– - Зэкс Омега открыл в порту новое здание!

– - И прилетел туда на реактивном рюкзаке?

– - Нет, -- признаю я.
– - Приехал на такси. Но ты слишком тяжелая, чтобы взлететь.

– - Небесный замок --> Лапута[Author:A] летает, а он сделан из камня.

– - Раз мне нельзя говорить про Зэкса Омегу, то и ты молчи про небесный замок Лапута.

– - Тогда кондоры. Кондоры весят больше меня. А они летают.

– - У кондоров есть крылья. Что-то я не вижу у тебя крыльев.

– - Привидения летают без крыльев.

– - Привидения мертвы.

Андзу выковыривает из зубов осколки своей бомбочки. На нее нашло одно из тех настроений, когда я не могу даже представить, о чем она думает. Листва отбрасывает тень на мою сестру-близняшку. Одни кусочки Андзу чересчур яркие, другие -- чересчур темные, будто ее здесь и нет.

р

Мастурбация обычно помогает мне уснуть. Это нормально? Что-то не слышал, чтобы кто-нибудь в девятнадцать лет мучился от бессонницы. Я не военный преступник, не поэт и не ученый, я даже не страдаю от неразделенной любви. Вот от похоти -- да. Вот он я, в городе с пятью миллионами женщин, стремительно приближаюсь к расцвету своих сексуальных сил: обнаженные особы женского пола должны бы пачками приходить ко мне по почте в конвертах, а я одинок, как прокаженный. Подумаем. Кому сегодня править караваном любви? Зиззи Хикару в мокром костюме, как на рекламе пива; мать Юки Тийо в прикиде глэм-рок; официантка из кафе "Юпитер"; женщина-паук из "Зэкса Омеги и Кровавой Луны". Вернемся, пожалуй, к старой доброй Зиззи. Я шарю кругом в поисках бумажных салфеток.

Я шарю кругом в поисках спичек, чтобы закурить посткоитальную "Майлд Севен", но в конце концов приходится воспользоваться газовой плиткой. Один Годзилла придушен, а спать хочется меньше, чем когда-либо. Сегодня Зиззи меня разочаровала. Неправильный выбор. Может, она становится для меня слишком юной? "Фудзифильм" показывает 01:49. Что теперь? Вымыться? Поиграть на гитаре? Написать ответ хотя бы на одно из двух судьбоносных писем, которые пришли ко мне на этой неделе? На какое? Выберем что попроще -- ответ Акико Като на письмо, которое я написал, не сумев с ней встретиться. Этот листок до сих пор лежит в целлофановом пакете у меня в морозилке, вместе с другим. Я положил было его на полку рядом с Андзу, но оно все время смеялось надо мной. Оно пришло... Когда же это было? Во вторник. Отдавая его мне, Бунтаро прочитал надпись на конверте:

– - "Осуги и Босуги, юридическая фирма". Бегаешь за адвокатами в юбках? Будь осторожен, парень, не то пришлепнут тебе парочку судебных постановлений к больному месту. Хочешь анекдот про адвоката? Чем отличается адвокат от сома? Знаешь? Один покрыт чешуей и ползает по дну, собирая падаль, а другой -- просто сом.

Отвечаю, что уже слышал этот анекдот, и бросаюсь наверх в свою капсулу по лестнице, заваленной коробками из-под видеокассет. Говорю себе, что готов к отрицательному ответу -- но я не ожидал, что "нет" Акико Като прозвучит так хлестко. Я выучил это письмо наизусть. Вот самые удачные места: "Предать огласке личные сведения, касающиеся клиента, означает обмануть его доверие, чего не допустит ни один поверенный, облеченный подобной ответственностью". Приговор вполне окончательный. "Более того, я вынуждена отклонить вашу просьбу о передаче моему клиенту корреспонденции, которую, как он ясно дал мне понять, он получать не желает". Не очень много места для сомнений. Для ответа -- тоже немного. "Наконец, если начнется судебное разбирательство с целью раскрыть сведения, касающиеся личности вашего отца, содействие вашим поискам на данном этапе представляет собой очевидный конфликт интересов, и я убедительно прошу вас оставить дальнейшие попытки затронуть этот вопрос и поверить, что настоящее письмо полностью выражает нашу позицию". Прекрасно. План "А" умер, едва родившись.

Господин Аояма, заместитель начальника вокзала Уэно, лыс, как болванка, и носит великолепные усы под Адольфа Гитлера. Сегодня вторник, мой первый рабочий день в бюро находок вокзала Уэно.

– - У меня гораздо больше дел, чем ты думаешь, -- говорит он, не отрывая глаз от бумаг.
– - Но я взял за правило проводить с каждым новичком индивидуальное собеседование.

Между фразами повисают паузы длиной с милю.

– - Кто я, ты знаешь.
– - Скрип ручки.
– - А ты...
– - Он сверяется со списком.
– - Эидзи Миякэ.

Он смотрит на меня, ожидая, что я кивну. Киваю.

– - Миякэ.
– - Он произносит мое имя так, словно это название пищевой добавки.
– - Раньше работал на апельсиновой плантации, -- он перебирает страницы, и я узнаю свой почерк, -- на острове, каком -- неважно, к югу от Кюсю. Сельскохозяйственные работы.

На стене над Аоямой висят портреты его выдающихся предшественников. Я представляю, как они спорят каждое утро, кому из них восставать из мертвых и принимать бразды правления кабинетом на очередной утомительный день. В кабинете пахнет потемневшими на солнце картонными папками. Гудит компьютер. Сияют клюшки для гольфа.

– - Кто тебя нанял? Эта женщина, Сасаки? Киваю. Раздается стук в дверь, и секретарша вносит поднос с чаем.

– - Я беседую со стажером, госпожа Маруи!
– - раздраженно шипит Аойяма.
– - И это значит, что чай с десяти тридцати пяти переносится на десять сорок пять, так?

Сбитая с толку, госпожа Маруи кланяется, извиняется и ретируется.

– - Подойди к тому окну, Миякэ, выгляни и расскажи, что видишь.

Выполняю.

– - Мойщика окон, господин.

Этот человек не воспринимает иронии.

– - Под мойщиком окон.

Поезда, что прибывают и отправляются в тени отеля "Терминус". Утренние пассажиры. Тележки с багажом. Толкущиеся без дела, потерявшиеся, опоздавшие, встречающие, встречаемые. Машины для мытья платформ.

– - Вокзал Уэно.

– - Расскажи, Миякэ, что такое вокзал Уэно? Этот вопрос ставит меня в тупик.

– - Вокзал Уэно, -- Аояма сам отвечает на свой вопрос, -- исключительный механизм. Один из самых точных хронометров на земле. В мире. А этот недоступный ни для пожара, ни для воров кабинет -- один из его нервных центров. С этого пульта управления я могу получить доступ... практически ко всему. Вокзал Уэно -- это наша жизнь, Миякэ. Ты служишь ему, он служит тебе. Он обеспечивает твой карьерный рост. Тебе оказана честь на время стать деталью этого механизма. Я и сам начинал с должности низкой, как у тебя, но пунктуальностью, упорством, неподкупностью...