Чтение онлайн

Она открывает кассу:

– - Здесь даже нет десятитысячной банкноты. Вепрь брызжет слюной и скалит клыки:

– - Ну и что! Ты украла ее из кассы!

То ли я еще не совсем отошел от травки, то ли "Виртуа Сапиенс" притупила чувство реальности, но неожиданно для самого себя я подхожу к этому парню и хлопаю его по плечу. Он оборачивается. Его рот кривит усмешка. Этот вепрь еще здоровее, чем я думал, но отступать поздно, остается атаковать первым, чтобы не потерять преимущество. Выплескиваю кофе ему в лицо и бью головой в нос, очень, очень сильно. В глазах у меня вспыхивают бенгальские огни -- Вепрь отступает с протяжным: "А-а-а-а-а-а-а-а-а". Из носа у него течет кровь. Я возвращаюсь в исходное положение, ища, чем бы замахнуться. От боли в голове мой голос звучит нетвердо:

– - Убирайся сейчас же, не то зубы искрошу, -- смотрю, что у меня в руке, -- этой пепельницей!

Должно быть, я выгляжу достаточно убедительно -- прогундосив что-то насчет полиции и нападения, Вепрь ретируется. Посетители молчат. Лао-Цзы хлопает меня по плечу:

– - Чистая работа, Капитан.

Ослица подходит к своей коллеге, полная участия.

– - С вами все в порядке? Я не поняла, что происходит... Официантка с прекрасной шеей захлопывает кассу и смотрит мне в глаза:

– - Я бы с ним справилась.

– - Я знаю, -- отвечаю я.

Бенгальские огоньки опасно вспыхивают.

– - Но все равно спасибо.

Она одаряет меня сдержанной улыбкой, так что, когда огоньки начинают мелькать с новой силой, у меня есть чем отвлечься от этой боли. Я сажусь на свое место, и на какое-то время боль получает мою голову в свое полное распоряжение.

Интересно, бывала ли моя мать в кафе "Юпитер", когда жила в Токио? Может быть -- после того, как родились мы с Андзу, -- она сидела на этом самом месте, ожидая повестки от Акико Като. Трутни из "Пан-Оптикона" работают даже по воскресеньям. Неиссякающим роем они залетают в здание и вылетают обратно. Прошло почти две недели с той бесполезной засады, а отца я в Токио так и не нашел. Может, он сейчас в каком-нибудь отдаленном пригороде, а может, читает спортивную хронику за соседним столиком. Лао-Цзы сидит через две табуретки от меня, погрузившись в свою идиотскую игру.

– - Привет.

Официантка с самой прекрасной шеей держит в руках кофейник.

– - Налить?

– - Боюсь, у меня больше нет денег.

– - За счет заведения. В качестве оплаты за охранные услуги.

– - Тогда с удовольствием. Спасибо.

Она наливает. Я смотрю. Потом она спрашивает:

– - Как ваша голова?

Опершись на локоть, закрываю рукой горло, чтобы она не увидела засос.

– - Прекрасно.

– - Еще что-нибудь?

– - Что -- что-нибудь?

– - Еще одну булочку? За мой счет.

– - Чего я действительно хочу, если вы, э-э, не против, -- боль придает мне храбрости, о которой я при обычных обстоятельствах и мечтать бы не мог, -- так это узнать, как вас зовут.

Ее сдержанная улыбка на секунду запаздывает.

– - Аи Имадзо.

Какое классное имя.

– - А вас?

– - Эидзи Миякэ.

Не такое классное.

– - Эидзи Миякэ, -- произносит Аи Имадзо, и я чувствую себя намного, намного лучше.

Взглядом она изучает шишку у меня на лбу.

– - Наверное, это ужасно больно, когда бьешь кого-нибудь головой?

– - Нет, если умеешь это делать. Я думаю.

– - Значит, у вас нет привычки каждый день раздавать удары головой направо и налево?

– - Это был мой первый удар головой.

– - Историческое событие.

На перекрестке загорается зеленый, и поток машин с жужжанием устремляется в туманную дымку.

– - Где еще я вас видела, Эидзи Миякэ?

– - В тот день, когда была гроза. Две недели назад. Вы решили, что я -ну, в общем, так оно и было, -- подслушиваю ваш телефонный разговор. В конце вашей смены. Я просидел здесь часа два.

– - Да, -- Аи Имадзо кивает головой, -- теперь вспомнила.

– - Проклятые биоборги!
– - ругает Лао-Цзы "Вид-бой-3".

– - У меня перерыв. Не возражаете, если я присяду? Не возражаю ли я?

– - Конечно, нет.

И к моей радости и смущению -- я еще не могу прийти в себя от ночи, проведенной с незнакомкой в отеле любви, -- девушка с самой прекрасной шеей во вселенной садится рядом со мной.

– - Итак, -- говорит она, -- вы встретились с тем человеком?

– - С кем?

– - С тем, кого вы ждали, в тот день, когда была гроза.

– - Нет. Еще нет.

– - Подруга?

Я останавливаюсь на сокращенной версии и перепрыгиваю через Акико Като.

– - Родственник.

– - И давно вы его ищете?

– - Три недели...

– - Три недели? С тех пор как приехали в Токио?

– - Откуда вы знаете?

На ее щеках появляются ямочки, а глаза превращаются в два маленьких полумесяца. Мне нравятся такие улыбки.

– - Ваш акцент. Через полгода вы его потеряете. Откуда вы?

– - Вы не знаете этого места.

– - Испытайте меня.

– - Якусима. Остров напротив...

– - ...южного побережья Кюсю, где растут кедры Дземон, древнейшие обитатели восточного полушария. Итак, как вам Токио, этот загадочный город?

Токио, этот загадочный город. Нравится ли он мне?

– - Полон сюрпризов. Иногда здесь одиноко. По большей части, не по себе. Я не могу ходить по прямой. Постоянно налетаю на кого-нибудь.

– - Перестаньте думать о том, как вы ходите. Это все равно, что подносить ложку ко рту, -- задумаешься, как это сделать, -- промахнешься. Откуда вы знаете, что ваш родственник проходит мимо этого места?

– - На самом деле я не знаю. Я даже не знаю, как он выглядит.

– - Это дальний родственник?

– - Я не хочу надоедать вам.

– - По мне видно, что вы мне надоедаете? Почему вы не посмотрите в телефонной книге?

– - Я даже не знаю его имени. Аи Имадзо хмурится.

– - А он знает ваше имя?
– - Да.

– - Дайте сообщение в колонки личных объявлений: "Родственников Эидзи Миякэ просят написать по такому-то адресу". Что-нибудь в этом роде. Большинство токийцев читают одни и те же три-четыре газеты. Если ваш родственник сам его и не прочитает, то прочитает кто-нибудь другой и скажет ему. Что-то не так?

Мысли скачут у меня в голове. Аи Имадзо пристально на меня смотрит: -Что?

Ах, как мне нравится, когда Аи Имадзо так на меня смотрит.

– - Понятия не имею.

Снова эта улыбка, с долей замешательства.

– - Понятия не имеете о чем?

– - Понятия не имею, почему я настолько глуп, что не подумал об этом раньше. Что это за газеты?

– - О, Неистовый Человек с Кюсю, -- встречает меня Бунтаро, когда я возвращаюсь в "Падающую звезду", -- твой глаз, как очко на снегу.