Чтение онлайн

– сенаторами, разделить вас на пять классов, чтобы вы и в мирной жизни как бы стояли в строю легиона. К первому классу отныне станут относиться самые богатые люди нашего государства, которые служат сейчас в коннице. Они будут называться «всадниками» и будут пользоваться наивысшим почетом и наибольшими правами...

Радостными возгласами встретили такие слова те римляне, что имели богатые дома, набитые сокровищами. Недовольными - те, у кого было богатств поменьше. И уж совсем негодующими - кто вообще ничего не имел, кроме пары собственных рук.

– Но не только наивысшими правами будут обладать всадники, но и большими, по сравнению с другими классами, обязанностями!
– с трудом дождавшись тишины, продолжил Сервий Туллий.
– Все они должны иметь самое дорогое вооружение и исполнять государственные должности за свой счет!

Теперь голоса наиболее богатых римлян стали менее радостными, зато возгласы остальных - более согласными с царем. Когда же таким образом речь дошла до последнего класса, который должен был вооружаться только пращами и вместе с тем обладать хоть и небольшими, но все же правами, судя по крикам, все были довольны мудрым решением Сервия Туллия.

Молчали только неимущие жители, не имевшие вообще права служить в войске, которых и патриции, и плебеи прозвали за это пролетариями. Что толку было возмущаться, если они все равно ничего уже не могли изменить.

Произведя оценку имущества, распределив по ее итогам жителей на классы и назвав это цензом, Сервий Туллий собрал всех горожан - всадников и пехотинцев — на Марсовом поле. Здесь он принес за войско очистительную жертву: барана, борова и быка и объявил, что пора переносить стену города, так как население Рима достигло, судя по переписи, невиданных доселе размеров - восьмидесяти тысяч человек...

Пролетарии - от латинского слова «пролес» (потомство). Так прозвали римлян, все имущество и богатство которых заключалось лишь в их потомстве.

Глава VI

СУД «ПАРИСА»

Мимо Клавдия нескончаемым потоком шли и шли сенаторы. Одни восторженно приветствовали его. Другие представляли своих детей, которые во все глаза таращились на статного, седого, углубленного, как им казалось, в государственные заботы, императора.

Клавдий уже не поднимался с кресла и не целовал высокопоставленных посетителей, а лишь невпопад покачивал головой и согласно кивал, когда Ксенофонт объяснял разочарованным сенаторам, что цезарь болен и ведет прием из последних сил.

Сенаторов сменяли гонцы из провинций, гонцов - всадники, многие из которых, пользуясь случаем, подавали жалобы и прошения Клавдию. Некоторые из них обменивались многозначительными взглядами с Афером, что еще больше усиливало тревогу в стане вольноотпущенников.

Трижды просвистела клепсидра, а поток посетителей все не иссякал. Вокруг императора все тем же яростным шепотом спорили, перебивая друг друга, его друзья.

Иногда их голоса становились особенно громкими, а просьбы настойчивыми. Тогда Клавдий неохотно приоткрывал глаза и старался понять, чего от него хотят.

– Ну, что еще?
– проворчал он после того, как Паллант попросил обратить внимание на очередного посетителя - коренастого, бородатого эллина.
– Кто это?

– Посол из Боспорского царства!

– Зачем? Что ему от меня надо?..

– Признания права на боспорский престол за своим царем Митридатом!

– И что же я должен делать?
– с трудом отрываясь от своих мыслей, спросил Клавдий.

– Как что?
– удивился Гальба.
– Конечно же, отказать!

– Почему отказать - ответить положительно! – возразил Паллант.

Спор сенаторов с вольноотпущенниками разгорелся с новой силой.

Клавдий и сам понимал, что вслед за престолом этот Митридат, чего доброго, потребует и полной независимости для своего Боспора. Но ему не хотелось ввязываться в долгий разговор.

Парис - троянский царевич, выступивший судьей в споре Геры, Афины и Афродиты (по римской мифологии - Юноной, Минервой и Венерой), во время которого каждая из богинь пыталась склонить его на свою сторону.

«Отказать - значит объяснять послу причину отказа, - прикинул он.
– А соглашусь – и не надо никаких объяснений!»

– Митридат, так Митридат...
– прошептал он, подумав, что далеко ему до Калигулы, который так умел разговаривать с послами, что потом тряслись в ужасе пославшие их цари и целые народы.

«А вообще, какая разница, кто будет сдерживать наши северные границы от набегов варваров?
– успокоил он себя.
– Митридат, Полемон или другой какой царь?..

Главное, чтобы сдерживали!..»

И снова входили в залу посетители...

– Тит Флавий Веспасиан!
– вдруг крикнул в самое ухо Клавдию Нарцисс.
– Взгляни на него, побеседуй с ним, и ты сразу поймешь, что он как никто другой достоин должности легата, освободившейся в германском легионе! Энергичен, осмотрителен, обладает трезвым умом!

– С каких это пор бывшие рабы стали распоряжаться римской армией и ее командным составом?!
– задохнулся от возмущения Гальба.
– Не слушай его, цезарь! У нас есть более подходящий кандидат в легаты!

– Да?
– рассеянно переспросил Клавдий и, открыв глаза, неожиданно заинтересовался улыбкой на лице посетителя: - А почему это ты такой веселый, гм-м...

– Веспасиан!
– торопливо подсказал Нацисс.
– Уверен, в благодарность за его будущие победы, римляне еще не раз будут с восхищением произносить это имя!

– Или ты не слышал, что некоторые мои друзья против твоего выдвижения? – не обращая внимания на слова вольноотпущенника, спросил Клавдий.

– Так ведь сын у меня родился!
– с заметным сабинским акцентом, ответил высокий, крепко сложенный полководец.

– Сын - это хорошо!
– одобрительно кивнул Клавдий.
– Год назад взамен умершего в отрочестве Друза боги тоже послали мне сына, и я назвал его Германиком. А какое имя дал своему ты?

– Очень простое, цезарь, я назвал его Титом! – охотно ответил Веспасиан.

– В честь великого Тита Ливия!
– подсказал императору Нарцисс и, заметив, что Веспасиан пытается возразить, сделал ему знак замолчать.

В 69 году во время гражданских войн, когда власть над Римом поочередно брали в свои руки Гальба, Отон и Вителлий Младший, Веспасиан, разгромив войска последнего, сам стал императором и заслужил любовь народа своей простотой и презрением к роскоши.

Друз - сын Клавдия от первого брака умер, когда играл, подбрасывая грушу. Он задохнулся, поймав ее ртом.