Чтение онлайн

Интеллектуальное, конечно.

И не больше.

Я твержу это себе, но в животе все трепещет. Это может быть не только любопытство. Это может быть… желание.

Он снова говорит, и я прижимаюсь к стене, становясь все более податливой с каждым словом.

— Скажи. Скажи это, и я отдам тебе очко, не забирая свое. Клянусь. Обещание фейри. Можешь поставить меня в любую позу, я покажу тебе нечто большее, чем просто научное исследование. Дам узнать, какие прикосновения тебе больше нравятся, какая поза, а потом буду отказывать тебе в этом. Буду дразнить. Мучить. Пока ты не начнешь молить, скулить, хныкать, как твои героини на страницах. И только когда ты больше не сможешь терпеть, я дам тебе то, чего ты хочешь. Дотронусь до тебя, как ты мечтаешь. И заставлю тебя кончить.

Я кусаю губу, чтобы не вырвался стон. Дыхание сбивается, колени становятся ватными.

— Используй меня, — шепчет он мне прямо в губы. И, боги, я не могу вспомнить ни одной причины, почему не стоит согласиться. Даже мысль о том, что его губы только что были на других, не остужает этот пожар в животе. Я уверена, что меня он поцелует лучше. А я бы целовала его лучше, чем Джолин и кто бы то ни было.

Его ладонь медленно ползет по стене, пока не касается моего бока. Стоит ему чуть повернуть кисть, и он обнимет меня. Интересно, скользнула бы его рука сперва по моему бедру и ягодице или обвела бы грудь…

— Уильям.

Я замираю, услышав голос вдалеке. Это Джолин. Она идет из мужского крыла общежития, что немного дальше по коридору. И если одно лишь воспоминание о том, как Уильям целовал Джолин, подогревало мою жажду к нему, то мысль о ее реальном присутствии мгновенно ее выветривала. Я выпрямляюсь и жду, что Уильям отпрянет от стены, но он и не думает двигаться. Стоит, как ни в чем не бывало, будто не стыдится, что его вот-вот застанет женщина, с которой он, по идее, должен проводить ночь. Его бровь поднята вопросительно — слова, что он прошептал мне только что, до сих пор висят в воздухе.

Используй меня.

Как же близко я была к тому, чтобы поддаться. Но… но он ведь не мог говорить это всерьез. В конце концов, он поцеловал Джолин. А это значит, что она ему нравится. Именно с ней он хочет провести эту ночь.

Я упираюсь ладонью в его грудь и отталкиваю. Он позволяет мне это, хоть и сил у него куда больше, чтобы устоять перед моим слабым напором.

— Ты и вправду неплохой актер, — говорю я, и голос предательски дрожит. — Но ты просто хочешь сорвать мне пари.

— Это то, что я делаю?

Я бросаюсь к двери, будто спасаюсь бегством, и хватаюсь за ручку, вцепляясь в нее как в спасательный круг.

— Займись своей половой жизнью и держись подальше от моей.

Джолин снова зовет Уильяма и на этот раз появляется в поле зрения. Он оборачивается к ней, и я тут же ускользаю за дверь.

Как только она захлопывается за моей спиной, я обессиленно сползаю вниз и запрокидываю голову с громким вздохом. Даже с этой дверью и метрами расстояния между нами, я все еще чувствую его. Все еще помню руки, что так и не коснулись меня. Все еще чувствую вкус ликера в его дыхании. Меня бросает в жар, и я готова сорвать с себя все, что на мне надето.

Я тянусь к застежкам на спине платья, но замираю, заметив движение. Мой взгляд резко переходит на одну из двух кроватей в комнате. Арчи развалился на ней, закинув руки за голову — полностью обнаженный и полностью возбужденный.

Он подмигивает:

— Привет, сладкая.

У меня сжимается живот. Я совсем забыла про него.

Я устало ему улыбаюсь, скользя взглядом к его совершенно непримечательному эрегированному члену.

— Как ни странно, но это происходит уже второй раз за день.

УИЛЬЯМ

Я захлопываю дверь спальни и тут же начинаю метаться по комнате. Пространства здесь едва хватает: две кровати, два стола, шкаф, не пройти больше пары шагов, как приходится разворачиваться и идти обратно. Пальцы сжимаются в кулаки, сердце с яростью бьется о грудную клетку. Кажется, я вот-вот вырвусь из собственной кожи.

— Как думаешь, что они сейчас делают? — бормочу я, пропуская пальцы сквозь волосы, не заботясь, как они лягут. — Неужели она правда на это пойдет? Наглость какая! Я же сам предложил ей карт-бланш, а она выбрала его. Да я бы этого щуплого типа сломал пополам.

— Уильям, я вообще не понимаю, о чем ты.

Я застываю и поворачиваюсь к девушке в моей комнате. К той самой, на которую не обращал ни малейшего внимания с тех пор, как мы ушли из Сомертон-Хауса. Она переминается с ноги на ногу, руки теребят подол платья. Ее вопрос пронзает мой взволнованный разум. Она права — о чем это я? Почему я мечусь по комнате, как грозовая туча?

Она делает шаг ко мне.

— Ты переживаешь за Эдвину? Он что, очередной мерзавец вроде того льва-фейри?

— Нет, — отвечаю. И правда, нет. Я не переживаю за нее в этом плане. Она же не пила сегодня, так что никаких проблем с активным согласием. И все же в груди будто тугой узел. Но злость… из-за чего? Она не в опасности. Я просто бешусь, потому что она не повелась на мой флирт?

В груди вопит: да.

То есть это так? Я… ревную.

К этому хрупкому чертовому вьюнку по имени Арчи.

— Тогда… тогда почему ты так расстроен? — спрашивает Джолин, прерывая поток мыслей. — Я что-то не так сделала?

Тревога на ее лице немного остужает мой гнев, и меня накрывает волна стыда. Как безответственно я с ней поступил. Все события этого вечера пришли взыскать с меня расплату. Это я все устроил. Сам втянул ее в это. Меня никогда не тянуло к ней, и все же я ухаживал за ней сегодня. Даже поцеловал. Но не ради Джолин, и она даже не знает этого. Не знает, что я поцеловал ее, чтобы взбесить Эдвину. Только потому, что все это время смотрел на Эдвину, я и смог поцеловать Джолин.

И это впервые, когда я сумел поцеловать кого-то, к кому не испытываю ни капли влечения.

Черт возьми, я должен быть увлечен Джолин. Она красивая, с этим не поспоришь. Но настоящее влечение — это другое. После истории с Мередит и Гретой Гартер мои вкусы стали куда разборчивее. В университете, когда я переспал с половиной знакомых, меня влекло исключительно тело. Сейчас все иначе. Теперь важна еще и эмоция. Быть красивым, привлекательным, сексуальным — этого уже недостаточно. По крайней мере, для меня. Все это по-прежнему играет роль, конечно, но куда важнее тяга. Жажда. Желание большего.

Но если так…

Значит ли это… что меня тянет к Эдвине?

Я провожу рукой по лицу и снова начинаю мерить комнату шагами. В голове — ее лицо. Рыжие кудри, вечно растрепанные. Очки, которые она поправляет даже когда не надо. Подол платья, испачканный в день нашей первой встречи. Босые ноги, когда она отказалась забирать туфли. Ее гнев. Ее гордость. Ее ложь.

Мое сердце отзывается эхом на каждое видение. Каждое воспоминание.

Тук.

Тук.

Тук.

Даже когда раздражение пылает во мне, где-то внутри горит и нечто иное. Это — притяжение. Томление. Желание. Жажда.