Чтение онлайн

— Ну и запись, конечно, — губы генерала тронула короткая усмешка. — И с воздуха, с борта наблюдательного воздухолёта, и приглашёнными операторами непосредственно в боевых порядках. Словно не штурм вражеского полка проводил, а учебный фильм снимал. На самом деле — бесценный материал для анализа и обучения. Я вот только за это ему готов дать досрочное звание.

Где-то сбоку шевельнулись адъютанты, переглянувшись: идея показалась им логичной. Король уловил движение краем глаза и, наконец, оторвался от своих мыслей.

— По-другому отметим, — небрежно взмахнул он рукой, словно сдувая пылинку. — Пусть ещё год в старлеях отходит. Не помешает, да и характеру на пользу. — Он чуть наклонился вперёд, в голосе появился деловой оттенок. — А вот у нас не так давно в хозяйстве завёлся весьма спорный актив, — напомнил король, явно переходя к заранее обдуманной мысли. — Компания по производству воздухолётов. Та самая, что мы забрали в казну, когда разделяли имущество герцога Диргала. Свалка долгов, вечные забастовки, старое оборудование… Но лицензии и земля у неё — золото. Вот это, я думаю, хороший подарок. Когда продаст — не меньше трёхсот миллионов получит.

В зале на миг повисла тишина. Генерал даже поднял взгляд от планшета, где уже машинально начал выводить пометку о представлении к награде.

— Вы уверены, что продаст? — он не удержался, брови удивлённо поползли вверх. — Даже с тем что у него уже есть, можно жить словно принц, а вы предлагаете отдать ему целый завод.

Король хмыкнул, уголок рта скосился в сторону.

— А что ему делать с заводом? — он чуть растянул слова, будто смакуя ответ. — Ему двадцать с хвостиком, у него под началом рота отмороженных головорезов и голова, забитая тактическими схемами, а не балансами и профсоюзами. Тем более таким проблемным активом. — Он откинулся на спинку кресла, лениво разглядывая герб на потолке. — Продаст, конечно, — уверенно заключил король. — И это будет его первая по-настоящему взрослая сделка. Заодно посмотрим, насколько у нашего гения спецопераций с мозгами вне поля боя всё в порядке.

История о том, как одна сводная группа — по сути, неполноценный батальон — уничтожила элитный полк, в шардальской прессе громом не грянула, но все, кому полагалось, знали и выводы сделали. Особенно — относительно реальной боеготовности шардалльской армии и её перспектив на поле боя. Хлопать дверями и грозить кулаком после такого стало как-то неуютно, и накал риторики в один момент понизился на порядок: вчерашние взволнованные и горящие гневом передовицы сменились вязкими, осторожными формулировками, а самые ярые ястребы вдруг принялись рассуждать о «сложной международной обстановке» и «необходимости взвешенных решений».

Ещё показательнее вели себя войска. Там, где ещё неделю назад эшелоны один за другим тянулись к границе, теперь составы останавливались, подчас в чистом поле, получали новые приказы и, после короткой перегруппировки, поворачивали обратно, по местам постоянной дислокации. Командиры дивизий, ещё вчера клявшиеся «додавить этих шардальских шлюх», внезапно вспоминали о «недокомплекте», «неготовности тылов» и «неблагоприятных метеоусловиях».

Но при этом гилларские газеты вовсе не стеснялись поливать соседей грязью, расписывая «чудовищное злодейство» с такими красками, что у впечатлительных читательниц в провинции случались обмороки. При этом никто из особо ретивых публицистов даже не пытался задаться простым вопросом: для каких таких мирных целей гвардейский полк передислоцировали к границе в сезон дождей, и что он там вообще забыл, по колено в болотной жиже?

Под общий хор возмущения и ядовитых передовиц поутихли и контрабандисты. А если брать участок Ардора и его «Северной Лисицы», так там движение вообще кончилось, как будто кто-то щёлкнул рубильником. Пара особенно самоуверенных караванщиков попыталась ещё по инерции сунуться, но и очень быстро пополнила собой печальную статистику тех, кто «пропал в Пустошах при невыясненных обстоятельствах». А слухи в их среде разносятся быстрее, чем по телеграфу.

Всё это, впрочем, не значило, что сводная группа расслабилась, разложила солдат по кроваткам и перестала работать. Просто накал снизили до разумного, а основную нагрузку переложили на пятёрку воздухолётов, частично переделав их в летающие наблюдательные платформы. Те теперь сутками висели над равниной, медленно ползая по заранее размеченным квадратам, фиксируя малейшее движение на земле. Операторы меняли друг друга каждый час, а под мерный гул двигателей в визирах оптических приборов сменялись однообразные серо-бурые панорамы.

Да, расход антигравов и ресурса двигателей выходил серьёзный, заставляя снабженцев скрипеть зубами и писать грозные докладные. Но если класть на одну чашу весов моральное состояние войск, а на другую — расход каких-то материалов и механизмов, то войска выигрывали с разгромным счётом. Особенно с учётом того, что осень разыгралась вовсю, и Пустоши превратились в вязкий, бескрайний океан грязи, где даже специальные арочные колёса вязли наглухо, трайки и багги ревели моторами, беспомощно шлифуя колею и фонтанируя глиной из-под протектора.

Теперь никто не гнал патрули «для галочки» в дождь и холодный порывистый ветер. Воздухолёты надёжно перекрывали всю полосу границы, словно щитом. Если и находился особо неразумный желающий проскочить в темноте ночи, полагаясь на кочки, овраги и собственную удачу, стрелки в очках ночного видения очень быстро и доходчиво рассеивали его заблуждение короткой очередью трассеров. Несколько таких эпизодов, попавших в отчёты и пересказанных по солдатскому радио с соответствующими подробностями, сделали своё дело лучше любой официальной директивы.

Бойцы от этого не стали проводить время в сладком ничегонеделании, но, по крайней мере, перестали заниматься тупой и бессмысленной работой, имеющей смысл только для отчётов и красивых цифр в штабных таблицах. Вечные марш-броски по грязи «до того холма и обратно», бессмысленное таскание ящиков из угла в угол и выкапывание одной и той же машины, застрявшей в одном и том же овраге, ушли в прошлое.

Их место заняли интенсивные тренировки, тактические занятия и вполне добросовестно организованные культурно-массовые мероприятия. Люди вспотев, до дрожи отрабатывали взаимодействие взводов, ночные развёртывания, эвакуацию условно раненых, стрельбу в ограниченной видимости. В казармах, когда позволяла погода, крутили учебные записи той самой операции, покадрово разбирая ошибки и находки. Вечером — концерты, лекции, турниры по настольным играм, матчи по кулачным боям под присмотром медиков и офицеров воспитательной службы. Всё это занимало людей куда более приятно и с куда большим смыслом, чем в очередной раз выдирать из трясины технику, которую туда же вчера загнали только потому, что «по плану положено».

Ну и, конечно, шустрые и раскованные дамы из «Добровольного общества содействия Армии» не давали скучать парням со всем присущим им энтузиазмом. Особенно после того, как узнали, что именно здесь, в крепости «Дальняя», им весьма щедро доплачивают. Обычно их скромный доход складывался из пожертвований негосударственных фондов, по сумме которых они и планировали, какие части и как часто «обслуживать». Времён, когда приходилось выбирать между дорогой до гарнизона и нормальным ужином, они ещё не забыли.

Щедрая доплата от графа моментально решила все их затруднения, в том числе и кадровые. В бухгалтерии Общества поспешно переписали графики, поставили жирные красные отметки и пересмотрели приоритеты. Крепость «Дальняя» получила такой высокий приоритет, что среди девиц выстраивалась натуральная очередь из желающих «поднять дух егерей». Слухи о том, что «у дальних ребят оплата вдвое», делали своё дело намного лучше любых приказов Совета попечителей.

В итоге граница дышала ровно, не дёргаясь и не хрипя от перегрузки, егеря перестали превращаться в замызганных землекопов, а у противника, стоило лишь только взглянуть на сводки и карты, всякий раз возникало вполне здоровое желание ещё раз всё обдумать, прежде чем снова совать туда нос.