Чтение онлайн

Для Зои то, что проявляется во внутреннем мире, оказывается эквивалентом внешних событий жизни. Такое буквальное прочтение свидетельствует о символическом приравнивании и отсутствии глубины внутреннего пространства, где символы известны и непостижимы, реальны и метафоричны. Так и спираль композиции оказывается не «как будто» вихрем, а именно им и только им. Между внешним и внутренним миром нет зоны перехода, третьего пространства, необходимого для жизни символов.

«Пограничная личность почти не может символически играть с бессознательным, сознательно влиять на него или позволить сознательной личности быть под влиянием бессознательного. Вместо этого бессознательное демонстрирует себя в том, как пациент дает крайне конкретные ассоциации на сновидения, редко ведущие к другим ассоциациям, или переходит к несвязному потоку мыслей, или, наоборот, проявляется его полная неспособность к свободным ассоциациям или воображению. Пограничная личность может быть экстрасенсом или творческим и одаренным человеком, и все же такие люди обычно являются лишь „антеннами“ для этой информации и вряд ли могут взаимодействовать с ней осмысленным образом. Пограничные люди могут часто использовать свои психические таланты, чтобы помочь другим, но почти совсем не могут помочь себе. Подчиненные бессознательному, они чувствуют себя совершенно беспомощными при встрече с его содержаниями. Поэтому трансцендентная функция является решающей для терапии пограничной личности» (Шварц-Салант Н., 2010, с. 320).

Трансцендентная функция предполагает активную конфронтацию между сознанием и бессознательным, которая приводит к появлению новой символической формы, превышающей конфликт внутренних противоположностей, и в результате – к достижению большей психической целостности.

Если внутренние оппозиции диссоциированны или слиты, то невозможна их конфронтация и появление третьего, символического образа, поскольку для этого необходимо пространство, в котором можно ощущать и удерживать противоположности.

На дефицит символической функции у «как бы» личности обращает внимание и Х. М. Соломон. Она отмечает, что потрясающее впечатление производит внезапное столкновение с конкретными и несгибаемыми состояниями у пациента, который вообще-то способен изящно работать на уровне абстракции и только что говорил о недавнем сновидении или жизненном событии, виртуозно используя символы (Solomon H. M., 2007).

В композиции спиралью представлены противоположности: верх и низ, сознательное и бессознательное, тяга к слиянию и стремление к дистанцированию, две силы, между которыми отсутствует пространство, а есть лишь точка перехода, где находится перо. Точке недостает объема, который мог бы быть «контейнером» для разнонаправленных тенденций. Это наглядный образ для отмеченной Н. Шварц-Салантом важной особенности пограничной личности: присутствующим одновременно слиянию и разъединенности не достает третьего пространства, того «контейнера», который мог бы помочь различить «внутреннее» и «внешнее».

Обратим внимание на способность спирали скручиваться до полного исчезновения и раскручиваться бесконечно далеко, т. е. быть ничем не ограниченной и в горизонтальной плоскости, что опять же наводит на размышления о необходимости внутреннего «контейнера» для удержания противоположных тенденций.

Однако сам поднос служит достаточно хорошим удерживающим «контейнером» для того, чтобы процессы могли свободно протекать. Нетрудно увидеть систему прямоугольников – влажного и сухого песка, внутреннего синего и внешнего желтого цветов – как своеобразный «контейнер» для изображенной спирали. В таком защищенном пространстве процесс индивидуации может рискнуть сдвинуться с мертвой точки.

Многогранность и лаконичность спирали многие века поражала воображение людей. В композиции оба процесса – втягивание и выталкивание, слияние и сепарация – представлены этим древнейшим символом. Скручивающаяся и раскручивающаяся, она указывает на непрерывность движения, созидания и разрушения, жизни и смерти. Как символ развития, познания, индивидуации спираль обладает качеством нуминозности и сочетает в себе возвышенные и демонические свойства. Она несет мощный обновляющий потенциал, и то, что пугает разрушением, ведет к обновлению. Эта композиция отражает трансформацию мертвенности в зарождающийся вновь архетипический процесс.

На последующие песочные построения можно взглянуть как на исследование оппозиций дистанцирования и слияния, процесс последовательного продвижения в осознавании их.

Стоит осел. Ему совершенно не хочется туда идти, он орет и упрямится, там совершенно нечего делать. Он стоит, потому что идти-то больше некуда. Стоит, орет, возмущается. Без фигуры коровы было бы совсем плохо, пустынно, а с ней спокойнее. Ее присутствие незримо, она как дух, ее не видно. Она оживляет пустыню. Не так тогда страшно одиночество пустыни. А так здесь совершенно ничего нет, кроме песка, под песком – камни. Здесь очень пусто.

Когда умирает человек – это трагедия, но страшнее при жизни потерять человека, отношения с ним. Это неисправимо. Осел совершенно точно похож на меня. Не могу выбрать направление, куда пойти, топчусь, и поэтому мне тяжело. Ничего не делать гораздо тяжелее, чем что-то делать. Ни с профессией, ни с жильем. У буриданова осла два стога было, а здесь сколько? Это богиня – не знаю, зачем.

Цербер, бык, баран очень агрессивные. Бык хочет поднять на рога часы. Баран хочет подбросить вперед осла. Кошка – абориген, спокойная, хорошо здесь ориентируется. Лодку и саркофаг с мумией прибило течением к острову. Цербер и лошадь охраняют ворота, из подземного мира агрессия идет. Лампа – потому что место темное, возможность видеть что-то в темноте. Мечи – как указатель на книгу, в то же время охраняют ее. Самое неприятное – баран, тупое стадное животное, упрямое, ничем его невозможно вразумить. На осла взваливают всю работу, а баран лбом прошибает.

Обращаясь к этим трем композициям, можно увидеть, что в них осел проделывает некий путь. Осел – терпеливое, трудолюбивое животное, но в то же время он бывает очень упрямым и ленивым. Люди понукают им. В первой композиции, как сказала Зоя, ему некуда идти. Вернее, он никуда не хочет двигаться, потому что не видит смысла в том, чтобы идти из одного места в другое, все равно кругом все та же пустыня. Его страшит одиночество и бессмысленность путешествия. Такое положение сходно с ощущением подавленности, разочарованностью в жизни, угрюмостью самой Зои. Но пустыня – это не только безбрежные пески и бесплодная земля, это особое место Откровения, духовного поиска.

Корова – кормилица, она олицетворяет материнство. Спокойная и уравновешенная, она оживляет пустыню и, являясь в композиции духом, видимо, благословляет путешествие.

Во второй композиции осел находится уже в центре подноса. Зоя связывает его с буридановым ослом и говорит о своей похожести на него. Буриданов осел известен тем, что он рискует умереть от голода, стоя перед двумя одинаковыми стогами сена, расположенными на равном расстоянии от него. Он не может двинуться с места, поскольку нет достаточных оснований предпочесть один из них.

Буриданов осел символизирует нерешительного человека, колеблющегося между равнозначными возможностями. При большом количестве альтернатив поиск рационального решения особенно труден, поскольку могут быть разные основания для сравнения. История о буриданове осле затрагивает философскую проблему абсолютного детерминизма и свободы воли. Философы позднего Средневековья выдвинули теорию, согласно которой поступки людей зависят не от их собственной воли, а от сугубо внешних причин. Возможно, это говорит о желании Зои выбрать свой путь, ориентируясь исключительно на разум, рационально. Неспособность чувствовать личную заинтересованность, вовлеченность затрудняет выбор направления. Доступ к живительной Самости помог бы ей найти и развить свой собственный талант и доверять внутреннему зову.