Чтение онлайн

Борман не высказывал своих взглядов, пытаясь играть роль посредника.

Я послал за своим начальником штаба полковником фон Дюффингом и вызвал его в имперскую канцелярию. Он должен был сопровождать генерала Кребса.

Бесконечные трудности нужно было преодолеть на участке Зейферта. В рядах действующих там частей, принадлежавших партийной организации, внезапно возникло слово «измена». Шла бессмысленная стрельба. Бригаденфюрер Крукенберг, принявший командование остатками дивизии СС «Норланд», был командиром района, в который входил участок Зейферта. Он тоже был проинформирован обо всем, но, несмотря па это, выстрелил в адъютанта подполковника Зейферта, когда последний намеревался проинструктировать немецкого парламентера. К счастью, благодаря вмешательству других лиц Крукенберг лишь легко ранил адъютанта в голову.

1 мая между 2:00 и 3:00 удалось, наконец, перебросить генерала К|ребса через наши линии. Несколько часов спустя произошел еще один печальный случай, который, к сожалению, не окончился так благополучно. Когда полковник фон Дюффинг еще раз должен был вернуться для того, чтобы захватить с собой телефонный провод для прямой связи с имперской канцелярией, его русский спутник, шедший рядом с ним, был тяжело ранен при внезапном огневом налете.

Это были уже не войска, защищавшие Берлин, а вооруженная толпа людей. Генерал Кребс просил меня подождать его возвращения в имперской канцелярии. Он вернулся около 12.00. Как и мог предполагать всякий трезво рассуждающий человек, его переговоры с русским главным командованием относительно перемирия были безрезультатными.

Главное командование требовало безоговорочной капитулят ции Берлина. При этом условии было обещано, что назначенное фюрером правительство сможет собраться в Берлине. Далее последовало заявление, что с русской стороны будет сделано все возможное для быстрейшей доставки в Берлин гросс-адмирала Деница и что для этого будет использовано русское радио.

Снова началась битва. Перемирие или капитуляция Берлина! В интересах всех — бойцов и прежде всего населения — я голосовал вновь за безоговорочную капитуляцию. По-прежнему Геббельс цеплялся за отданный фюрером приказ, который запрещал капитуляцию. Мне казалось, что идет борьба с ветряной мельницей.

Как командующий оборонительным районом, я потребовал, чтобы мероприятия, назначенные на вчерашний вечер 30 апреля, вступили в силу сегодня вечером, т. е. 1 мая, ибо дальнейшая борьба в Берлине невозможна. Разрешение на это я получил. Затем генерал Кребс спросил: могут ли приказы быть отданы из помещения имперской канцелярии. Я мог ответить утвердительно, ибо с КП на Бендлерблоке была установлена радиосвязь. Кребс дал мне указание о немедленной отдаче приказа, после чего, однако, мне следовало ожидать в имперской канцелярии возможных приказаний.

Генерал Кребс прилег отдохнуть.

Между 19:00 и 20:00 он появился вновь вместе с генералом Бургдорфом и рассказал мне, что за два дня до своей смерти фюрер обвенчался с фрейлейн Евой Браун, с которой он жил Свыше пятнадцати лет. Свою жену и себя 30.4 фюрер отравил, но сам, кроме того, еще и застрелился.

Я пробыл еще четверть часа вместе с обоими генералами. Оба они не питали никаких надежд и объявили мне, что останутся в имперской канцелярии и хотят покончить жизнь самоубийством. Для меня больше не было никаких приказаний, я должен был только попрощаться с доктором Геббельсом. Долг хранить тайну был с меня снят. Постепенно имперская канцелярия становилась похожей на муравейник. Все бегали, упаковывались и подготавливались к отцравке. Напрасно искал я бри-гаденфюрера Монке, дабы справиться у него о его намерениях. Мне не удалось его найти. Прощание с доктором Геббельсом длилось не более одной минуты; он сидел один в комнате фюрера. Между тем было уже 20:30. Я поспешил с полковником фон Дюффингом на наш К.П в Бендлерблоке. Полковник Рефиор ожидал нас с нетерпением.

Во второй половине дня 1 мая положение чрезвычайно обострилось. Защитники Берлина были зажаты на очень небольшом пространстве. В руках русских находились: вокзал «Зоологический сад», дорога Восток — Запад до Бранденбургских ворог, мост Вейдендаммер, Шпиттельмаркт, Лейпцигерштрассе, Потсдл-мерплац, Потсдамский мост, Бендлерский мост. 18-я танково-гренадерская дивизия, основные силы которой находились еще в Вильмерсдорфе, а некоторые части южнее Рейхсшпортфельда, была разбита в тяжелых боях. Об успешном прорыве нельзя было и думать. К сожалению, радиостанции отдельных участков более не давали о себе знать. Работала только одна телефонная связь с одним из бункеров зенитной артиллерии в «Зоологическом саду», перед которым уже находилось около 10—15 танков русских.

Судя по всей обстановке, прорыв был безнадежным. Находились ли мосты через Хафель южнее Шпандау еще в руках немцев (накануне, т. е. 30 апреля, они были еще нашими)? Любая попытка прорыва вновь стоила бы драгоценной крови и не дала бы даже мало-мальских результатов.

Лично для меня было вполне ясно, каково должно быть решение. Несмотря на это, я we хотел сделать этот ответственный шаг самостоятельно, а просил своих ближайших сотрудников откровенно высказать свои мнения. Все они были согласны со мной: возможен только один исход, а именно — капитуляция.

Я приказал собраться в моей комнате всем офицерам, унтер-офицерам и солдатам КП оборонительного района. Свыше стл человек стояли вокруг меня. Я обрисовал им события последних двадцати четырех часов, положение в Берлине и мои намерения. В заключение я предоставил право каждому свободно выбрать себе другой путь, но никто из них не знал иного выхода.

По радио нам удалось быстро установить сёязь с местными русскими командными инстанциями В полночь полковник фон Дюффинг вторично пошел в качестве парламентера через нашу линию В течение ночи мы пытались сделать все возможное, чтобы сообщить о наших намерениях как можно большему числу частей Однако вследствие плохой связи наши попытки почти полностью потерпели крушение.

В 5:00 я перешет Ландверканал по своего рода висячему мосту, сделанному из неповрежденных канатов взорванного моста Из штаба русской дивизии мы поехали дальше, в штаб армии Здесь в последний раз я обратился с приказом сложить оружие к тем немецким солдатам, которые продолжали еще драться в некоторых местах Берлина Приказ был разослан с офицерами моего штаба, которых сопровождали русские переводчики.

Когда мы прибыли в армию, появилась делегация от германского министерства пропаганды Советник министерства доктор Фриче также выпустил воззвание ко всем немецким солдатам, в котором призывал их в интересах населения Берлина немедленно прекратить борьбу Русские командные инстанции с большой предупредительностью помогали нам по возможности скорее закончить эту бессмысленную и сумасшедшую борьбу.

С катастрофой Берлина после 12 летнего деспотизма, который за последние годы перешел в беспримерную тиранию, призрачная идея «тысячелетней империи» была похоронена После зимы 1941/42 г, особенно после Сталинграда, немецкой армии на Восточном фронте не хватало веры в победу Бесконечные ошибки руководства, вызванные самомнением фантазера, единолично управлявшего гигантскими военными операциями, окончательно подорвали л у веру Это руководство и привело Герма нию к поражению Любая критика действий фюрера душилась в зародыше или насильственно ликвидировалась Об этом заботилось окружение фюрера, придворная клика, оггородившая фюрера невидимой стеной Эта клика, которую ненасытное честолюбие толкало на достижение высших ступеней власти и блеска, закрывала глаза фюреру на истинное положение вещей Он верил своему окружению во всем, даже когда оно лгачо ему, чтобы не лишиться сытой и комфортабельной жизни

Безгранично развитое у фюрера самолюбие было причиной его преступлений и одновременно источником его призрачной веры в возможность истолкования законов человечества по собственном} усмотрению Мои личные впечатления за последние дни существования третьей империи подтверждают часто выска чываемое мнение, что фюрер не был психически нормальным че ловеком В противном случае нельзя объяснить, как мог человек, даже фанатично преданный какой-либо идее, пытаться потушить горящий дом ведром воды Своим безумием он ввергнул 80-миллионный народ в гакой хаос, какою еще не видело человечество. Миллионы и миллионы людей, обманутые фюрером и его приспешниками, теперь должны понести наказание за то, что они вначале с полным доверием, а позднее вынужденные тиранией следовали за его сумасбродной идеей.