Чтение онлайн

Август их не видел. Его пылающие глаза смотрели лишь на меня.

– Дыра в защитном покрове! – заорал кто-то позади. Кажется, Исхан. – Звездодарующий разрушает защиту Оазиса! Разрушает нашу реальность!

Солнцеглазые вскочили, у каждого в руках возник посох. Десятки золотых лучей вырвались из серых наверший-эгрегоров и сошлись в точке изменявшегося пространства. Стены храма расцвели паутиной оранжевых трещин. Но я не видела. Словно завороженная, я смотрела на него.

Жив. Август жив!

Искры скверны вокруг мужской фигуры заворачивались вихрями, а тьма разрасталась острыми клиньями, властно и жестко врезаясь в пространство Оазиса. Август шел внутри тьмы и скверны, с каждым шагом приближаясь ко мне. И уничтожая защиту города.

Еще немного – и тот, кого здесь почитают как божество превратится в демона, уничтожившего Оазис. Он разорвет реальность города, даже не понимая этого.

И осознав это, я выставила ладонь и крикнула:

– Стой!

Август вздрогнул, глянул с недоумением.

– Не подходи! Нельзя!

Август нахмурился. Он склонил голову, рассматривая меня. Клинья бесконечной тьмы вспарывали пространство вокруг меня, подобно жутким потусторонним ножам.

– Ты должен уйти! Август! Должен уйти!

Его глаза сузились. И показалось – он не послушается. Сделает эти разделяющие нас шаги, принеся в Оазис окончательное разрушение и смерть. За моей спиной кто-то орал, рвались в небо золотые лучи, снова и снова сшивая расползающуюся защиту.

– У-хо-ди, – по слогам произнесла я, глядя в безумные глаза и понимая, что звуков Август, как и я, не слышит. Бесконечное мгновение он смотрел на меня. Потом перевел взгляд дальше, туда, где стоял Иерофан, выкрикивающий мое имя.

Август сделал шаг назад. Еще один.

И исчез.

Ощущая, как дрожат ноги, я без сил опустилась на колени, ткнулась ладонями в песок. Как раз там, где росли красные цветы – капли крови разрушителя.

Не знаю, сколько я так просидела, пока кто-то не встал рядом, подавая руку. Я медленно подняла взгляд на замершего рядом Иерофана. Ночь и звезды снова исчезли, купол наполовину закрылся. Часть колонн все-таки обвалилась, пол усеяли каменные осколки. Но жертв, кажется, удалось избежать, объединенные силы эмиров сумели удержать стены и сшить вспоротое тьмой пространство. Горожане покинули храм, остались лишь солнцеглазые.

И я.

Проигнорировав ладонь Иерофана, я поднялась, отряхнула песок с платья. Эмиры окружили меня кругом, на их лицах я видела разные эмоции.

– Я говорил, говорил, что она особенная! – выдохнул Иерофан.

Трещины в мироздании затянулись, и все солнцеглазые теперь смотрели лишь на меня. Их глаза сияли, подобно потухшим звездам. Иерофан улыбался так, что я едва не ослепла.

– Так вот в чем дело! – вперед шагнула Латиза. На миг показалось, что она сейчас тоже грохнется на колени. Но к счастью, женщина осталась стоять, лишь смотрела на меня со странным, немного пугающим выражением. – Душа Кассандры содержит часть души Звездодарующего. Часть ЕГО души. Она избранница.

Я прижала ладонь к центру груди и внутри понеслись воспоминания. Императорский дворец, приказ Юстиса отдать духовный цветок, звезды, сияющие для нас с Августом.

И звезда на ладонях, растворившаяся внутри чужой души…

Вокруг меня кружил бело-золотой вихрь, эмиры кричали и шептали, смеялись и даже плакали. Но я не видела, погруженная в свои мысли.

Глава 18. Любовь и ненависть

Выплеск силы прошил весь дворец, сотрясая здание. Норингтон вздрогнул и мгновенно укрепил внутренние щиты. Вскочив, Дамир осмотрелся, пытаясь понять, что произошло. Разрушитель заподозрил предательство и выпустил скверну? Или наконец утратил контроль над ней, обрекая дворец и город на полное разрушение? Что?

Но содрогнувшиеся на миг стены устояли, а через миг волна силы, пронзившая пространство, стихла. Да и не похожа она была на прикосновение скверны, которую уже ощутил однажды Брайн и которую благодаря передаче воспоминаний знал Норингтон. Та сила сминала волю и вторгалась в сознание и кажется – саму душу. То, что случилось сейчас, точно было чем-то иным и напоминало скорее разлившийся… свет. Вспышку на солнце. Дамир постоял, пытаясь найти определение тому, что ощутил. И вдруг догадался. Эмоция! Вот что это было. Чувство, которое не смог сдержать ее обладатель.

Августа что-то потрясло, и именно это вызвало неконтролируемый поток силы, волной омывшей дворец.

Не желая мучиться догадками, Дамир торопливо накинул опостылевшую серую рясу и выбежал в коридор. Там уже толпились потрясённые деструкты, но вместо страха на их лицах блуждали блаженные улыбки, словно эмоция разрушителя была божественным нектаром.

Дамир и сам ощущал, что губы поневоле растягиваются, и одёрнул себя. Ментальные щиты эмиссара инквизиции не могут пробить даже Совершенные, но они не спасли от золотого потока. Торопливо шагая по коридору, украшенному вензелями и знаками северной короны, Норингтон изо всех сил пытался избавиться от чужой эмоции, вызывающей внутри эйфорию.

Деструкты столпились у высоких дверей императорского кабинета, но не решились войти внутрь.

– Он… там, – благоговейно прошептала одна из девушек, и Дамир с трудом удержал желание скривиться и выругаться.

Толкнув тяжелую створку, он вошел в кабинет.

Август, стоящий у окна, резко обернулся.

– Что случилось? – Норингтон с легкой опаской осмотрел комнату, но и здесь ничего не горело и не ломалось от действия освободившейся скверны. Да и сам Август выглядел спокойным, лишь побледнел сильнее обычного. – Я почувствовал… мы все почувствовали…

– Она жива, – оборвал его путанную фразу разрушитель.

– Кто?

– Кассандра.

Дамир застыл, споткнувшись на полушаге. Замер с поднятой рукой, совершенно забыв, что хотел сделать.

– Девушка. Которую. Ты… потерял. – Слова царапали горло. – Жива?

– Да. Я ее видел.

– Может, показалось? – Норингтон не сумел удержать надежды. – Почудилось?

– Я ее видел! – Август на миг зажмурился, а потом открыл глаза, и его радужки затопило золотом скверны, полностью скрывая зрачок. Это выглядело безумно и притягательно.

– Где? – выдохнул Дамир. – Ты уверен?

– Все произошло очень быстро. – Август снова прикрыл глаза и потер виски. – Я пытался дотянуться до нее сотни, тысячи раз… Но всегда натыкался на стену. Думал, это означает самое страшное… Но возможно, дело было в ином. Возможно, место, в котором она оказалась, слишком аномальное. Я видел Кассандру, но остальной мир казался зыбким миражом, тенью. И все же он был мне знаком. Кажется… это Равилон.

– Проклятый город? – едва не заорал Норингтон. Эмоции бурлили внутри водоворотом, угрожая снести защитные бастионы. Кэсс жива? Неужели это правда? Невозможная, невыносимая Кэсс все-таки жива? Но при этом угодила в самую большую яму скверны из возможных!