Чтение онлайн

Встав на колени, с инструментом за головой, он с невероятной яростью опустил инструмент обеими руками, так что слюна соединила его рот и пол. Лезвие, щекочащее нервы, которые шевелились, как спагетти, которые всасываются ртом, закончило свой безумный бег, погрузившись в рейки. Он вонзил пальцы в нежное мясо, а затем с жаром впился в человеческую плоть, пахнущую дичью. Откинув голову, он уставился своими двумя огромными кремневыми глазами на уродливый серп красной луны, который осмеливался показываться сквозь дыры в крыше.
– Бедный старик, — прошептал он в пурпурное ухо крестьянина, от которого исходил неприятный запах, — не волнуйся, я позабочусь о твоих животных.
– Он нежно погладил его изъеденное возрастом и червями лицо, а затем провел пожелтевшим ногтем по ровной, идеально вырезанной глубокой ране, которая тянулась от верхней части лба до нижней части правой щеки, придавая голове альбиноса вид пластинофона. Он снова наклонил голову, а затем без злобно усмехнулся. Из его горла одновременно вырвались два звука, низкий и высокий, придавая этому мрачному смеху металлический оттенок, который мог имитировать только болезненное трение бормашины, работающей над испорченным зубом. Смущенные в своей дремоте, домашние животные на мгновение зашевелились, но затем спокойствие и нежность прекрасной летней ночи окутали своей морской пеленой спящую ферму и деревню. Какой чудесный вечер...

Уоррен проснулся на следующий день, в субботу, с головой, которая была немного тяжелее, чем обычно. Убежденный, что достаточно было бы просто вкрутить кран в затылке, чтобы кальвадос потек рекой, он еще несколько мгновений позволил алкоголю дистиллироваться, погрузившись в недавние воспоминания. Рассказ Сэма был настолько увлекательным! Таким интенсивным, таким реальным, таким ледяным! И этот паук! Незабываемо! Кавиар, история, которую можно будет рассказать своим будущим внукам! Теперь, когда он вернулся, они будут устраивать отличные вечеринки, подобные этой, до тех пор, пока не насытятся. Это будет приятным разнообразием по сравнению с напыщенными обедами с коллегами по офису, где слово «работа» отскакивало от уст как мяч на теннисном корте. Да, его жизнь наконец-то зацветет!

Он решил, что сегодня будет бродить по лавочкам и диванам. Выходные были созданы для того, чтобы бездельничать и с удовольствием делать то, что было запрещено делать в течение недели, то есть ничего. Он с трудом выбрался из своего гнезда, с растрепанными волосами и беспорядочными мыслями. Уже 11:13.

Его часы... Великолепные... Он даже не думал о них. Большой циферблат... Классные... Они даже водонепроницаемы до ста метров! Он немного поиграл с кнопками, а потом заставил себя спуститься вниз. Бет заканчивала убирать столовые приборы. Она послала ему воздушный поцелуй. Он вонял алкоголем и загорелся бы на месте, если бы она имела несчастье зажечь спичку.

— Ой! У тебя, наверное, голова болит, и не просто болит, а сильно! — ограничилась она сказать, с тонкой улыбкой на губах.

Она бросила таблетку аспирина, лечащего похмелье, в большой стакан с водой. Будучи расчетливой и предусмотрительной, она приготовила лекарство, с удивлением обнаружив, что бутылка, привезенная из Бретани, была выпита до последней капли.

— Да, все-таки. Но вечер был хороший, правда?

— Да, дорогой. Приятно было снова увидеть людей, которых мы любим.

Выражение лица Бет ухудшилось, солнце на ее скулах скрылось за непрозрачным облаком тревоги. Она ждала, топая ногой, пока Уоррен опустошит свой бокал.

— Одна из твоих рыбок умерла! Я нашла ее сегодня утром, плавающую на поверхности воды, когда убирала в гостиной.

— Черт! Его глаза, изрезанные тонкими кровеносными сосудами, которые сходились в некоторых местах, расширились.

Какая?

— Клоун-рыба...

— Черт! Давно я ни одну не терял...

Он резко вскочил и бросился в гостиную. Пробужденный от сна хлопком двери, пес поднял свою гладкую морду, удивленный таким шумом. Уоррен забыл, что у него болит голова, но его висок пульсировал. Ни его жена, ни дети не имели права прикасаться к его тайному саду. Поэтому она оставила безжизненное тело там, где оно было: в углу, мягко покачивающееся под воздействием крошечных волн, вызванных работой водяного насоса. Его яркие оранжевые и белоснежные цвета не позволяли увидеть смерть. Бет подошла к нему и положила свою худенькую руку ему на плечо.

— Ну, что ты думаешь? Вирус?

— Не думаю, — тихо прошептал он. — Я бы заметил. Если рыба больна, это сразу видно. Она теряет цвет и лежит на дне аквариума... Нет, он был в полном порядке. Может, драка... Можешь принести мне маленький пакетик, пожалуйста?

Бет кивнула в знак согласия. Он взял зеленоватый сачок с длинной ручкой, аккуратно сложенный за аквариумом, и выловил труп, поднимая его так же осторожно, как новорожденного, чтобы не повредить его перламутровые плавники. Прежде чем положить его в пластиковый гроб, он тихо произнес несколько слов. У рыб тоже есть Бог. Застыв на дне сада, он закрыл пакет, прежде чем приступить к погребению. Его рыбы были третьим чудом света после его жены и детей.

Телефон зазвонил своим тихим звонком, специально выбранным Уорреном, чтобы не мешать ему, когда он работал в своем кабинете. Это была миссис Саймон, директор школы, в которую ходили его дети.

— Миссис Уоллес? Здравствуйте, это миссис Саймон.

Том заболел... Но это не страшно, не волнуйтесь! Кризис печени... Врач был здесь всего четверть часа назад.

Бет немного вздохнула, давление постепенно снизилось.

Когда она узнала голос директора, ее кровь забурлила, потому что она знала, что такие звонки чаще всего означают проблемы или болезнь. Приступ печени — в конце концов, не так уж и страшно.

— Но он не ел много сладкого, — оправдывалась она.

Только кусочек торта вчера вечером, на день рождения его отца.

— Ну, знаете, иногда достаточно мелочи. Тим чувствует себя прекрасно. Вы можете забрать их, если хотите. Том лежит тихонько в медпункте, но, думаю, ему будет лучше с семьей.

— Конечно... Я сейчас приеду!

Она позвала мужа, который стоял посреди лужайки, опустившись на колени. Он поднялся, держа в руке лопату.

— Том заболел! Кризис печени! Я собираюсь за ним...

Я привезу Тима одновременно...

Уоррен был бледен, аспирин подействовал не так, как нужно, и решил перекрасить ему лицо. Алкоголь — предатель среди предателей —, рыба, которая получила окончательную красную карточку, и ее сын, чей печень решила забастовать, не улучшали ситуацию. Он кивнул.

— Хочешь, я пойду с тобой?

— Нет, нет времени! Ты даже не одет и выглядишь неважно! Я ухожу, до скорого!

За исключением следов рвоты на его новых джинсовых штанах, Том чувствовал себя хорошо. Бет уложила его спать, дав ему две капсулы на основе глины – своего рода желудочный пластырь – и суппозиторий. Том, как и все дети, ненавидел это яйцеобразное лекарство. Никому не приятно получать ракету в задницу. В эти выходные семья не выходила из дома. Жаль, лето заканчивалось, и небо было голубым в последний раз.

В конце дня Уоррен ходил кругами по полу, стирая плитку. Он планировал пойти с Бет к Сэму, но приступ Тома серьезно подорвал его планы.

Он бросался на диван, переключал каналы, пока не вывихнул палец, прыгал без причины, катался по саду, чтобы ничего не делать, скользил по кухне и кружил вокруг своей жены, как шмель. Бет, конечно, заметила его поведение.

— Давай, иди один. Передавай ему привет от меня!

Он внутренне запрыгал от радости. Дааа! — подумал он.

— Ты уверена, что все будет хорошо, дорогая? А что, если она скажет «нет»?

— Да, не волнуйся! Том спит, набитый лекарствами, а Тим играет в своей комнате.

Да! Да!

— Я люблю тебя.

— Я тоже. До скорого.

Он украл у нее поцелуй и исчез.

Эрик свистел, сложив пальцы по две с каждой стороны рта, с поля за комнатой Дэвида. Мальчишка притаился под низкой штукатурной стенкой, вне поля зрения взрослых. Мансардное окно наверху скрипнуло.

— Ну же, иди сюда, я жду тебя! — крикнул он.