Чтение онлайн

Сэм впустил его.

— Да ладно, все будет хорошо, не волнуйся. Водки?

Сэм был змеем в райском саду, убежденный, что это волшебное слово произведет на Лайнела такое же впечатление, как запретный плод на Еву. Еще до того, как гость успел открыть рот, он уже любезно налил ему.

— Спасибо! Ты не хочешь?

— Я лучше виски... Будем здоровы! И не забываем, что мы — люди...

— Исключительные! — с улыбкой добавил он.

Легкое успокоительное, которое Сэм растворил в алкоголе, незамедлительно погрузило жертву в вегетативное состояние. Ведь, очевидно, даже застрявший в затруднительном положении человек наверняка не согласился бы на такую радикальную перемену в жизни. Теперь нужно было постепенно ввести его в обстановку, чтобы психологически подготовить к спасительной лоботомии. После четвертого бокала Сэм принес ломтики жаркого с пережаренным картофелем. С мясом он не стал заморачиваться. Он достал из морозилки и нарезал то, что осталось от ноги старого фермера. Приготовленное на среднем огне, человеческое мясо по вкусу напоминало дикого кабана, только с немного более выраженным ароматом, но человек с загнившей душой, пропитанный водкой и готовый загореться, как олимпийский огонь, этого не заметил бы.

— Знаешь, — сказал Сэм, подавая ему толстый кусок чего-то, похожего на четырехглавую мышцу, — у меня есть способ избавиться от депрессии. Старинный рецепт, но он работает!

— А... Да, мне бы это очень пригодилось, знаешь... Что это, настой липы?

Он рассмеялся и чуть не подавился, потому что кусок мяса застрял в его гортани. Смесь алкоголя и таблеток была взрывоопасной, и только Бог знает, какой вред она могла нанести его организму.

– Нет, нет, это не такой рецепт! — возразил он тихо, качая головой.

Я тебе сейчас покажу, ты увидишь, это потрясающе! За твое здоровье!

Два бокала вина, поданные самим Дионисом, звенели у ушей кабана.

В конце трапезы, которая, несмотря на оправданные априорные опасения, оказалась настоящим пиром, Сэм потянул Лионеля за руку. Долгожданный момент был близок.

— Иди за мной, пора излечить тебя от этой болезни, которая давно тебя мучает. А потом у меня для тебя будет сюрприз!

— Я... я иду за тобой... Все... все в порядке... ты можешь отпустить меня...

Он повел его к скотобойне, готовой к возобновлению работы. Четыре ноги были связаны и скреплены, два кролика из Гаренна шевелились на металлических столах, как форель в корзине. Прозвучал последний звонок, и животные знали об этом.

— Я обещал тебе, что вытащу тебя отсюда, но ты должен довериться мне.

Если ты будешь делать точно то, что я тебе скажу, то зло, которое заключает тебя в тюрьму и пожирает, как рак, будет изгнано навсегда.

— А... а в чем это заключается? — пробормотал Лионель, впечатленный суровостью этого места. И что это за... кролики? Ты... ты их убьешь?

— Да, это часть исцеления. Сэм приложил палец к губам. Тише... Позволь мне объяснить, ты должен мне поверить, потому что это правда...

— Я... я слушаю...

— Когда животное умирает, его душа, состоящая из всевозможных первобытных инстинктов, стремится покинуть свою физическую оболочку, чтобы укрыться в другом животном. Она может сбежать только в том случае, если у нее есть место, куда можно уйти, потому что, пойми, она не может просто так парить в воздухе!

— Д... да... — ответил он, с трудом сдерживая смех.

— Если она не найдет хозяина, то через несколько секунд умрет вместе с физической оболочкой. Достаточно соединить умирающего с другим животным, и падшая душа наконец-то найдет «дом, - который примет ее. Ты будешь служить своего рода катализатором между этими двумя животными, ты соединишь их, ты направишь душу одного к телу другого.

Глаза Лионеля, похожие на монеты в пять франков, контрастировали с глазами Сэма, похожими на монеты в десять центов. Он продолжил.

— Падшая душа будет циркулировать в твоем теле, прежде чем достигнет второго животного, подобно электрическому току. Ты будешь служить переключателем, ты меня понимаешь?

— Э-э... да, но надо признать, что это странно...

Лампочка, которая шипела с самого начала, без предупреждения взорвалась. Звук взрыва заставил Лионеля вздрогнуть, и он внезапно протрезвел. Холод и страх в правильном сочетании — гораздо лучшее лекарство, чем аспирин.

— Эмоции этого кролика, его боль, его страхи, все это пройдет через тебя. И они унесут все плохое, что есть в тебе, как сильный ветер, который срывает все на своем пути... Не спрашивай меня, почему, просто так... Чудо природы...

Свет и тень от ламп разбивали черты его лица и создавали тревожные тени под его выступающими скулами. Несмотря на зеленоватую пену от седативных средств в уголках рта, Лионеля все равно охватила паника.

— Я... я нахожу это странным. Мне страшно от всего, что ты мне рассказываешь... Я... я не знаю...

— Ты не хочешь выздороветь, чувствовать себя хорошо, как нормальный человек, который любит жизнь?

— Да, да... Кто бы не хотел... Но объясни мне...

Почему ты пришел в кружок, если ты не болен?

Во времена древних греков Сэм, очевидно, был бы выдающимся стратегом, гораздо более умным, чем Одиссей, спрятанный в своем троянском коне. Его ответ, вызревавший веками, прозвучал мгновенно.

— Это ради Анны, ведущей! Я влюблен в нее!

Я никогда не мог к ней подойти, я стеснительный, понимаешь? Кружок был для меня неожиданной возможностью.

Кроме того, я подумал, что смогу сделать добро вокруг себя, вылечив тебя, почему бы и нет. Я ценю тебя как брата...

Подозрительный и обеспокоенный, Лионель не сдавался.

— А что насчет несчастного случая с твоей женой, с твоей дочерью? Это выдумка?

— Нет, это правда... Он устремил взгляд на потолок. Меня вытащил оттуда друг. Он вернулся из африканского племени и передал мне эту силу исцеления. Без него я бы уже был мертв, знаешь... Я несколько раз пытался покончить с собой...

Посмотри на мою руку!

Он поднял рукав, и две дырки, оставленные неким змеем-милашкой, улыбались... Аргумент был убедительным.

— Я... я хочу выбраться из этого. И к тому же это всего лишь два кролика, они не могут мне навредить... Я хочу попробовать, но должен тебе сказать: я, честно говоря, скептически настроен...

— Доверься мне! — обрадовался Сэм, тайно сжимая кулаки. Хочешь, я завяжу тебе глаза, потому что это может быть довольно кроваво, мне придется вскрыть одного из кроликов!

— Все будет хорошо... Я закрою глаза... Пойдем, здесь холодно... У тебя какие-то странные зрачки...

— Я знаю, это из-за света... Поехали!

Он поднял двух животных за задние лапы, как, наверное, делала их мать, когда они были маленькими. Плюшевые зверьки с карими глазами и прижатыми к спине ушами дрожали от страха. Не испытывая ни капли сострадания, он насадил млекопитающих на крючки, наслаждаясь видом, как ледяные латунные наконечники без труда прокалывают их нежную кожу, как у новорожденных. Они пытались кричать, но звук был беззвучным.