Чтение онлайн

Кнопка «Пуск»... Посетитель все еще не спускается, секунды идут, почти слышные. Он уже две минуты как наверху! Давай, иди же!!! Наконец, зловещее скрипение ступенек. В поле зрения появляется мужчина сзади, затем в профиль, четкий, как родниковая вода!!

В тот же момент Уоррен получил сзади в спину удар копьем, безупречно вонзившимся между лопатками. В тишине оружие вонзилось в сердце, которое мгновенно остановилось, и в течение этого бесконечного периода страданий воздух перестал циркулировать в его легких. Он изрыгнул струйку слизи на пижаму, прежде чем тяжело рухнуть на диван, носом между двумя подушками, с открытым ртом. Фильм продолжал бесконечно крутиться. На пленке злоумышленник поймал рыбу за хвост, воткнул в ее тело две швейные иглы и повернул их, как повар, взбивающий яйца. Затем он, вероятно, помыл руки в ванной — на кассете слышался шум воды — и аккуратно убрал иглы на место, прежде чем исчезнуть. Тот, кто жил в этом доме, спокойно поднялся наверх, чтобы лечь спать, и копье, которое устроилось у него за спиной, было ничем иным, как копьем позора.

Что я наделал? Что со мной происходит? Скажи мне, Боже? Почему?

Две струи соленой влаги залили его лицо, а затем проложили себе русло, чтобы лучше стекать, в то время как его головная боль, которая могла бы разбудить мертвого, усилилась. Да, он убил своих рыбок и своего бедного пса! Радуясь столь неожиданному и желанному объятию, верное животное, должно быть, проснулось и, вероятно, поздоровалось с ним, прежде чем он, как кровожадный палач, каким он стал, добил его.

Я сумасшедший, я псих!

Как он дошел до этого? Почему? Что означала эта хлорка? А эти иглы, эти две дырки, что за ними скрывалось? Хуже всего было полное отсутствие воспоминаний, а также ощущение, что он стал чужим для самого себя. Снова, без предупреждения, топор отрубил ему мозг, освободив мысль, которая с самого начала болезненно стучала, чтобы вырваться наружу.

Том? Да, Том! Это я! Дигодрил!

Нет! Это я заставлял его есть эту дрянь!

Он помчался в аптеку, чтобы проглотить всю тубу снотворного, у него не было выбора, больше не было выбора... Ради него, ради них, чтобы вырвать их из его лап... Фарандоль, маленькие белые таблетки бесшумно покатилась и остановилась в его ладони. Но его семья уже мчалась вниз! Он угадывал легкие, такие характерные шаги детей и шаги Бет, которая следовала за ними! В панике, растерянный, он поочередно убрал таблетки отчаяния в их флакон, положил яд на место и, наконец, окунул голову в воду.

— Ты здесь, дорогой? — встревожилась Бет, не видя никого в других комнатах.

— Д... да, в... в ванной... Я умываюсь... я... я сейчас...

Пока она сидела в кухне с кастрюлей в руках, он на цыпочках пробрался в гостиную, незаметно выключил видеокамеру и украл безжизненную рыбу. Сохранить этот тяжелый секрет было на данный момент самым разумным решением, потому что поставить под угрозу свой брак, рискнуть потерять близнецов, было хуже, чем перерезать себе вены. Сегодня о работе не могло быть и речи. Он не стал бы и дома унывать, а пошел к гипнотизеру, с которым Бет уже встречалась из-за своих проблем с печенью. Возможно, манипулируя его подсознанием, специалист сможет добыть какую-то информацию. Он подошел к своей половинке, натянув на лицо искусственную улыбку, как будто его тянули невидимые нитки.

— Ну, что там с камерой? Ты что-нибудь нашел или нет? — спросила Бет, доставая из холодильника два красивых яйца.

— Нет, этой ночью ничего не произошло... Он на мгновение задумался. Возможно, теперь они решили оставить нас в покое. Думаю, все кончено, дорогая, нас больше не будут беспокоить...

— Будем надеяться... Признаюсь, если будут происходить еще какие-то странные вещи, я сойду с ума. Этот дом теперь так меня пугает...

Да, еще один такой случай, и мы уедем из этого города, да, Уоррен? Мы уедем?

Будучи неуступчивым стражем порядка и импресарио своей жизни, его разум велел ему все признать. Но что-то другое, сильное, неизменное, неконтролируемое, мешало ему.

— Да, мы уедем отсюда... Но это больше не повторится...

— Как ты можешь быть так уверен?

— Я просто чувствую...

По дороге в Париж он позвонил начальнику своего муравейника, чтобы сообщить, что заболел, что в некотором смысле было чистой правдой. Поскольку его встречи были назначены только на вторую половину дня, он решил пойти в Национальную библиотеку, чтобы найти там подсказки о причинах своего состояния. Кроме того, место, проникнутое такой духовностью, помогло бы ему обрести утраченную цель.

Не менее роскошная и такая же просторная, как Queen Elizabeth II, эта страна знаний раскинула свои бесконечные коллекции, раскрывая известных французских писателей, прозаиков и авторов водевилей, которые делили между собой витрины, где место стоило золотых денег. Энтузиасты свешивались с лестниц на колесиках, чтобы отыскать столетние книги, души которых, парящие на вершине свода, обитого королевской тканью цвета голубиной шеи, придавали этому месту волшебный и благоговейный характер. Заблудившись в центре прохода, напоминавшего Уолл-стрит, он обратился за советом к одному из библиотекарей, цеплявшихся за эти стены культуры. Он выбрал пожилого человека, который лучше всех ориентировался в этом литературном лабиринте.

— Простите? В рамках диссертации о сне я ищу информацию о лунатизме... Он сделал паузу, чтобы дать человеку время опуститься, и продолжил. Я слышал, что некоторые люди, взрослые, совершают странные поступки ночью, не по своей воле... Например, включают все свет и ложатся спать, а на следующий день ничего не помнят... У вас есть книги на эту тему?

Шестидесятилетний мужчина поправил свои очки с двойными линзами прямо на картофелине, которая служила ему носом. Уоррен боялся, что этот человек, который должен был уйти на пенсию десять лет назад, сочтет его сумасшедшим за такие вопросы, но, судя по всему, он был к этому привычен. Поднимая палец, как это делают игроки в гольф, чтобы определить направление ветра, маленький сгорбленный старик в рубашке из рубиновой шерсти пригласил его пройти за ним.

Он знает, подумал Уоррен, он найдет мне что-нибудь! Хорошо, что у меня были встречи только во второй половине дня...

Сгорбившись, ранние пташки всех возрастов поглощали книги с пыльными обложками и окаменевшими страницами, в то время как другие, собравшись в кружки, отправлялись на поиски секретов жизни и тайн прошлых эпох.

Эти ряды книг, шепчущиеся между собой вечным шепотом, пропитывали Уоррена своим усыпляющим и нетронутым характером, заставляя его сожалеть, что он не пришел в это духовное царство при более благоприятных обстоятельствах. Свободно перемещаясь между антологиями, сборниками латинских надписей, эпитомами и другими псалтырями, неутомимый старик копался в них своими отполированными возрастом руками, ласкал их, а затем возвращал драгоценности на место. Его размягченные кости, которые скрипели, не мешали ему порхать по лестницам, как артисту на трапеции, чтобы отыскать сокровища, которые Уоррен даже не видел снизу. Закончив сбор урожая, он положил три рукописи на стол из орехового дерева. Уже собираясь уйти, не сказав ни слова, он был остановлен Уорреном, потрясенным таким впечатляющим мастерством.

— Простите, сэр! Только один маленький вопрос...

Как вы узнаете, где находятся все эти книги?

Старик с мирным голубым взглядом обнажил зубы, похожие на клавиши рояля, создав впечатление, что он постарел на десять лет с момента нашей встречи.

— Знаете, я работаю здесь уже сорок восемь лет.

Эти книги — моя жизнь. Я люблю их, понимаете?

— Я понимаю вас, господин... Спасибо за помощь...

— Научитесь расшифровывать слова... Проникнитесь душой автора, загляните в глубину своего существа, и вы найдете ответы на все свои вопросы...

Его слова испарились, и мужчина скрылся в конце коридора, не обернувшись. Уоррен перечислил, что поймал для него таинственный человек.
– Доля животного, - Запрещенные культы и религии» и...
– Мелодичный щегол!

Черт, он знал, как называется птица? Этот самый щегол, который чуть не разбил окно у ветеринара? И тот, которого я видел на подоконнике в прошлый раз и который чуть не укусил меня за руку? Что это за птица, я сплю или что?

С книгами под мышкой он отправился в лабиринт в поисках Минотавра из приемной, которого нашел только после того, как прошел по одному и тому же проходу добрых десять раз.