Чтение онлайн

Твердо убежденные, что они попали на бал вампиров, они спрятались в глубине хижины, держась за руки и дрожа от страха. Охваченные любопытством, Шарко и Нил не шевелились, и хищники, пожиравшие кожу и внутренности, их не замечали. Они съели все: шерсть, кости, жир, мышцы. Насытившись, они снова сели в круг, как в начале, и праздник, сопровождаемый заклинаниями и вуду, продолжался до рассвета, после чего все разошлись спать.

А в стране власти продолжали искать простую организацию, группу, секту. Секту! Но что это было по сравнению с тем, что происходило на самом деле? Рождался муравейник, и королева, хорошо спрятанная в глубине колонии, не собиралась прекращать откладывать яйца...

— Нил, я думаю, что страна потеряна! Если эти люди... эти звери не предоставят нам информацию, которую мы ждем.

— Я прекрасно понимаю. Один человек сумел заразить здесь целое племя. Он превратил их в псевдомутантов, а затем исчез, чтобы заняться гораздо более амбициозным проектом. Человек, обладающий такой властью над душами, — это сам дьявол!

— Вы... вы думаете, что мы такие же, как они? Я имею в виду... что в нас тоже спит животное? И оно только и ждет, чтобы... вырваться на свободу?

— Конечно, я так думаю! Мы все произошли от животных, так решила природа. И эту глубокую, первобытную сущность нам никогда не удастся из себя изгнать! Мы — не что иное, как звери! Это общество, эволюция, наука обезболили это животное сознание...

— Да, но не убийц, черт возьми! Как можно так убивать? Вырывать ноги, пальцы у наших кровных братьев?

— Вы рассуждаете как человек, — спокойно продолжил Нил, скрестив руки между короткими ногами, раскинутыми на земле. Животные просто реагируют по-другому. Но, к сожалению, я не могу вам этого объяснить...

— Решение должно быть здесь, вокруг нас. Нам остается только его найти! Надеюсь, они будут разговорчивыми!

Сэм нашел предателя, который его сдал! Да, это мог быть только он! И он убьет его. За кого его принимают? Дружбе конец, ее больше нет. Они осмелились бросить ему вызов, попытались скомпрометировать его, и он заставит их поплатиться за этот жалкий акт предательства. Он вызвал своего правую руку.

— Лионель, мой Лионель! — Он положил руку ему на плечо. — Мне нужно попросить тебя об одолжении...

О, как понравился этот план Лионелю! Без сомнения, это была его лучшая миссия, настолько многообещающая, что он заранее радовался ей.

Имея в своем распоряжении все необходимые ресурсы, он оставался скромным и отправился в дорогу только с одним помощником. На этот раз он смог бы добиться своего, и такой момент был столь же ценен, как расцвет эдельвейса на вершине Монблана.

Устроившись в своей сине-белой металлической оболочке, дежурные полицейские не успели даже попробовать пиццу, которую им только что доставили. Первый закончил с носом в анчоусах и киркой вместо мозгов, а второй, его сосед, даже не успел распаковать свой обед. Его голова аккуратно уложилась в бардачок, а его мозг занял место компакт-дисков.

Три минуты спустя они поднялись по ступенькам, настолько ловко, что дерево не заскрипело. Сначала они занялись близнецами, оставив лучшее на потом. За неимением кирпичей, их кулаки, твердые как отбойные молотки, подошли бы для этой цели. Лионель энергично подошел к кровати Тима, оставив Ромуальду заботу о Томе. По сигналу Лионеля, в момент Т, их кулаки обрушились на лица малышей. Они ударили так, как будто это были взрослые, так что их руки без труда проникли вглубь и закончили свой путь в задней части черепа детей, которые даже не успели проснуться. Уснуть, чтобы никогда больше не увидеть дневного света, разве есть в мире что-то более позорное?

Женщина, Бет, ничего не слышала, о чем свидетельствовало ее медленное и спокойное дыхание. Раскрывая ровно столько пожеланий, сколько нужно, она выставила ногу из-под простыни. Окруженные нечестивыми мыслями, с высунутыми языками и слюной на губах, мясники с окровавленными правыми руками встали по обе стороны от ее кровати.

— Ты ничего не делаешь, ты только смотришь, прошептал Лионель. Она для меня, и только для меня... Я заслужил ее...

Ромуальд, лицо которого разделила почти вертикальная улыбка, кивнул. Он отступил назад и побежал усаживаться на ротанговый стул, который стоял в конце комнаты. Скрестив руки и свесив ноги, он был готов смотреть представление. Лионель понимал: он, смешной лысый мужчина с измученным лицом, никогда бы не получил такой удачной возможности обладать такой красотой. Она была великолепна. Изящество и хрупкость струились по его изгибающемуся позвоночнику теплым потоком, скользя по его пояснице. Он не осмеливался прикоснуться к ней. Ему было достаточно смотреть на нее и ласкать ее своими мыслями. Расстегнув ширинку, он получал удовольствие, просто глядя на ее ангельское лицо. Но его инстинкты, или, вернее, инстинкты его животного начала, были другого мнения. Она должна была принадлежать ему. Его инстинкты велели ему соединиться с ней, чтобы оплодотворить ее всей своей дикостью. Он не мог больше сдерживаться, душная, невыносимая горячка наполняла его чувства и делала его взрывоопасным. Она была перед ним, предлагала себя, расцветала, рассыпая свой пыльцу на простыни. Он мог делать с ней все, что хотел, Сэм сказал ему это. Деликатно, как сделал бы внимательный муж в брачную ночь, он лег рядом с ней. Его похотливые глаза были настолько яркими, что почти создавали ореол вокруг кровати. Она проснулась.

— Что...

Он ударил ее по лицу, просто чтобы немного успокоить. Он просто хотел, чтобы этот момент был волшебным, большего он не просил. Ромуальд ничего не говорил, он просто держал свой член в руках и полировал его, как легионер, который чистит свои ботинки. Улыбаясь, как клавиатура аккордеона, он балансировал на двух задних ножках стула. Его семенная трубка, сначала розовая, потом ярко-красная, обнажала его две детские щечки, а потом периодически открывала рот, как голодная.

— Но... нет!! П... прекратите!! Уоррен!!!

— Его здесь нет, мадам. Он не сможет вас спасти, он не должен был нас сдавать! Это его вина! Не злитесь на нас! Мы просто делаем свою работу. Ваш муж — грязный копатель, он должен заплатить! Скажем так, вы погасите долг! Скажите нам, где он!

Он держал свою руку, похожую на мясницкий крюк, вокруг горла красивой куклы. Одно нажатие, и ее хрупкая шея, похожая на шею фламинго, лопнула бы, как пробка от шампанского.

— А... а мои сыновья? Вы... вы их оставите? Я... я умоляю вас, не делайте им больно!

— Слишком поздно, мадам. Приказ есть приказ. Они не страдали, не беспокойтесь! Только то, что нужно, без излишеств. Хорошая работа, доверьтесь нам! Мы профессионалы, мы делаем свою работу хорошо или не делаем вообще!

О чем думают люди, которые умирают? Только они сами знают. Собрав все свои силы, она ударила его в грудь. Ее кулаки, нежные кокосовые орехи, только отскакивали и еще больше возбуждали гнусного насильника. Если бы она только знала, что насильники питаются сопротивлением своих жертв, она бы не шелохнулась и, возможно, заслужила бы чистую смерть...

— Ублюдок! Ублюдок! Ублюдок! Нет! Почему?

Почему мы, почему мои дети, наши дети?

— Из-за вашего мужа, конечно! ! Он нас сдал, Гвиана!! Этот маленький ублюдок!! Он не мог держать рот на замке?

Готовясь ударить, он поднял руку, но в последний момент сдержался: - prima nocte» ждала его с распростертыми объятиями. Он разделся. Сначала рубашку, пуговица за пуговицей, неторопливо, затем брюки. Его ремень с треском упал на пол. Чем больше он тянул время, тем сильнее было чувство власти. Он был на ней, давя ее нижнюю часть живота своими тяжелыми боками, и все, что она могла сделать, это ударить его в грудь. Он дал ей пощечину, которая сломала ей челюсть и оставила на половине щеки синяк с нечеткими краями. Твердый, как дубовый брусок, член Ромуальда пропитался вязким и липким соком, а шум его точных и регулярных движений руки полз по стенам.