Чтение онлайн

— Боже мой!

Она прикрыла лицо длинными руками, как будто скрыв эту картину от своего взора, она сможет скрыть правду. Она глубоко вздохнула, вытирая лоб.

— Это... это Ивэн!

Мулен и Шарко переглянулись. Они нашли источник сети, место, где их заклятый враг выбирал своих жертв.

— Он... он исчез... просто так... без...

— Не торопитесь, мадемуазель, — сказал Мулен, видя, что ей тяжело.

С мужеством она наклонилась, чтобы впитать в себя палитру снимков.

— Его... я не знаю... Эти... эти двое, они из группы...

Инспектор не показал ей фотографию человека с обожженным лицом, который в любом случае был неузнаваем. Она закрыла папку и нервно вернула ее инспектору.

— Спасибо, мадемуазель... Вы можете предоставить нам дополнительную информацию? Я знаю, что это сложно, но мы должны поймать его...

Он... он убил мою жену... и семью одного из моих друзей...

Он говорил о Уоррене. Смущенная вспышками, которые накапливались в ее голове, потрясенная самим фактом того, что она обнимала этих мужчин, она была на грани срыва, однако, в очередной раз продемонстрировав свою замечательную силу духа, она взяла себя в руки.

— Я... я хочу помочь вам поймать его. Следующее собрание во вторник. Не раньше... Он больше не приходит, но Лионель приходит... Он ушел с этими людьми, на фотографиях... И вчера он привел еще одного члена...

— Мы почти поймали его, — сказал Мулен с необычной для него серьезностью. Инспектор, мы его поймаем...

— На этот раз он не должен ускользнуть от нас! — подтвердил Шарко голосом, не оставляющим места для сомнений. — Девушка, вы... вы уверены, что хотите продолжать?

В обычной ситуации он бы запретил ей продолжать и заменил ее полицейской приманкой. Но слишком умные мошенники сразу бы почувствовали ловушку.

— Да... Он должен заплатить, — ответила она, ударив крошечным кулачком по подлокотнику кресла. За все, что он сделал с этими бедными людьми... Скажите мне, что я должна делать...

— Ничего, вы проведете свое собрание, как обычно! — сказал инспектор, вставая со стула, но оставляя обе руки на столе. Пока он будет с вами, мы поместим передатчик под его машину. Он приведет нас прямо к улью... Останется только найти королеву...

Мулен вмешался, обогатившись идеей.

— Я могу присоединиться к группе? Я смогу внимательно за ним следить!

— Нет, слишком рискованно, — ответил инспектор, резко покачав головой. Он может заподозрить обман... Мы установим микрофон, мадемуазель, и будем внизу, недалеко... Жаль, что это только во вторник, нас отделяют четыре полных ночи. И только Бог знает, сколько зла он еще натворит вокруг себя... Спасибо, мадемуазель! Спасибо за все! Благодаря вам мы их поймаем. Мы поставим вас под полицейскую охрану... Вот мой прямой номер, домашний... Не стесняйтесь звонить мне в случае необходимости...

Она проводила их, не забыв закрыть дверь. Мысль о том, что эти убийцы приблизились к ней, наполняла всю ее квартиру, которая стала невероятно холодной.

Выйдя из лифта, Шарко помахал рукой молодому полицейскому.

— Мулен, я вас покидаю... Я заеду за Нилом в больницу... Потом мы пойдем к Уоллесу... Ему тоже нужна поддержка... Мы оставили в этой истории значительную часть себя...

Уоррен все еще думал, что ему мерещится.

— Как вы вошли?

Мужчина протянул свой костлявый, сгибающийся палец, но не произнес ни слова.

— Сюда? Но... но как это возможно? — пробормотал Уоррен, насторожившись.

Вокруг него были разбросаны маленькие перья — желтые перья прекрасного щегла. С широко раскрытыми глазами Уоррен продолжил свой монолог.

— Но... Щегол, он... он где? Он... он ваш?

Мужчина не встал. Он открыл рот, в котором было еще меньше зубов, чем в прошлый раз в библиотеке. Он выглядел на десять лет старше и все еще носил тот самый рубиновый свитер, который был по-прежнему безупречен. Мудрым и умирающим голосом восьмидесятилетний старик объявил:

— Я — щегол...

Буквы, с трудом вылезавшие из его горла, указывали на то, что ему осталось недолго. Как бы абсурдно это ни казалось, Уоррен сразу же ему поверил. Крики птиц, смешанные с ворчанием администратора в библиотеке, — это был он!

— Но... но как это возможно? За... зачем эти книги? Зачем исчезнуть? Вы... вы знали...

Вы могли бы избежать всего этого... Почему?

Зрачки человека-птицы теряли пигментацию, превращаясь в бесконечное множество крошечных белых и серых точек.

— Я... я владею силой этого человека... Он использует ее, чтобы творить зло... Я... творю добро с помощью... Птицы... уносят... души умерших... в рай...

Это их миссия... Они... проводники... Они...

Практически после каждого слова он пытался отдышаться. Кровь перестала приливать к его лицу.

— Убейте его... Вы... освободите... всех остальных...

Я... пытался спасти эти души... Я... иногда терпел неудачу...

Я приходил... слишком поздно... А... подойдите ближе...

Он поднял руку, скривившись от боли. Уоррен медленно наклонился. В этот момент старик, которого мягко ласкала смерть, обнял его.

— Я... старею... так быстро... когда... я... человек...

С поразительной скоростью его ямочки на щеках стали углубляться, а глазные яблоки — высыхать. Затем кожа на его губах раскололась на куски, а волосы падали на пол пучками. Он прижался своим открытым ртом к рту Уоррена, который механически открыл его, и положил руку ему на череп. Плотный, волосатый комок поднялся по гортани Уоррена, который не мог дышать и был на грани удушья. Он попытался оторваться от губ этого призрака, но псевдоскелет собрал последние силы, чтобы обездвижить его. Масса прошла через его горло, прежде чем была втянута стариком. Уоррен катался по полу, обеими руками хватаясь за кадык и кашляя, как утопающий, который приходит в себя после искусственного дыхания.

— В… ва… жена… и… ваши… дети… любят… вас… Они… в порядке…

Уоррен снова открыл глаза и увидел хрупкую птичку, лежащую на земле вместо посланника Бога. Он осторожно провел кончиками пальцев по маленьким безжизненным черным бусинкам, которые были покрыты тонкими кожными веками. Затем, сложив ладони в виде гнезда, он положил в него тонкое теплое тельце, прижал его к сердцу и пролил беззвучные слезы. Этот хрупкий посланник был добром! Он осторожно положил его посреди своей постели, продолжая гладить его череп, тонкий как яичная скорлупа. Его оперение вдруг задрожало. Уоррен подошел, приложив руку к горлу.

Внутри птицы готовился новый сюрприз! Ее живот раздулся, а затем беззвучно треснул. Обернутые тонкой пленкой плаценты, две длинные волосатые лапы прощупывали землю. Уоррен отступил, охваченный горьким ужасом.

Тело продолжало растрескиваться по всей длине, пока наконец не раскрылось пополам, как шоколадное яйцо. Из него вылезло уродливое черное паучище, рожденное внутренностями птицы. Его чудовищный живот, блестящий, как будто его только что начистили, был украшен тонким белым крестом, который делал тело похожим на флаг пиратского корабля. Крошечные пузырьки слюны собирались между его двумя челюстями, которые двигались в стороны, как лезвия секатора. Она пристально посмотрела на Уоррена, готовая выскочить, но ее задние лапы все еще были застрявшие внутри воробья. Прижатый к стене, застывший и на грани сердечного приступа, он чувствовал себя неспособным справиться со своим страхом, запертым вместе с ним в этой комнате. Он изо всех сил стучал в дверь и кричал, но его усилия были тщетны, поскольку противопожарные перегородки заглушали его крики. Он стучал, стучал, отчаянно. Он не сводил с нее глаз, ища предмет, которым можно было бы раздавить ее. В этом подвале не было никакого оружия, кроме подноса с едой на полу. За неимением лучшего, он снял одну из своих туфель. С таким скудным оружием и парализованный, он все же сделал шаг вперед. Отвратительное членистоногое, которое увеличивалось на глазах, достигнув размера кулака, выплевывало белесую пену, выпуская мощную струю, которая почти попала ему в лицо. Еле увернувшись, он снова прижался к стене, раскинув руки. Жидкость, выпущенная пауком, попала на ковровое покрытие и за менее чем десять секунд разъела его, выделяя кислотный запах, который мгновенно наполнил кроличью клетку.