Чтение онлайн

— Не дерзи матери!

— Я не дерзила. Я оплачиваю твой счёт по карте, который составляет… — я перевернула вторую страницу, — невероятные три тысячи шестьсот фунтов!

Мама немного растерялась. Наташа завершила разговор по телефону.

— Молли позвала меня в гости с ночёвкой, — сообщила она с сияющими глазами. — Можно?

— Кто такая Молли? — поинтересовалась мама. — Почему бы тебе не пригласить её как-нибудь к нам? У меня такое чувство, что я совсем не вижу тебя, Наташа. Тебе стоит позвать своих подруг сюда.

Мы с Наташей одновременно фыркнули.

— Да, конечно, мам, а куда мы их положим? — ехидно спросила я.

— Ну, Лия, вот поэтому нам и нужно взяться за ум и осмотреть несколько домов. Уверена, вы станете намного счастливее, девочки, когда у каждой из вас появится личное пространство.

Это был идеальный момент.

— Дело в том, что я думала… я, наверное, куплю себе собственную квартиру.

— О! — воскликнула мама.

— Лия! — ахнула Наташа.

— Отличная идея, — поддержал папа. — Прекрасное вложение денег. Ты могла бы сдать его в аренду на несколько лет и переехать туда, когда станешь старше. Ты уже присмотрела варианты? В Доклендсе [58] ?

— Эм, нет… в Примроуз-Хилле или Хампстеде.

— Очень хорошо, — одобрил он. — Дороговато, конечно, но ты можешь себе это позволить, Лия. И сможешь брать за аренду столько, сколько захочешь. Найдётся какой-нибудь мажорчик, который захочет там жить.

— Эм, ну, вообще-то, я сама хочу там жить.

— Да, когда станешь старше. Может быть, когда тебе исполнится восемнадцать, в зависимости от того, в какой университет ты поступишь. Выбери такую квартиру, чтобы можно было подселить подруг. Тогда они будут платить тебе за аренду.

— Хорошо, ну, а вдруг я не поступлю в университет?

Папино лицо стало серьёзным.

— Послушай, милая. Я знаю, мы всегда говорили о том, что ты унаследуешь пекарню. И я сам бросил школу в шестнадцать лет и сразу начал работать со своим отцом. Но тебе не обязательно делать то же самое. Не сейчас. Не теперь, когда у тебя столько денег. Мы могли бы нанять управляющего…

— Нет, я…

— Тебе не придётся беспокоиться об оплате за обучение или о чём-то ещё, — вмешалась мама. — Я просмотрела несколько предложений частных школ; ты могла бы перевестись туда в выпускной класс, Лия. Наташа, некоторые из этих школ специализируются на музыке — ты бы получила прекрасную подготовку.

— Послушайте, — сказала я, — университет меня не волнует. Я хочу бросить учёбу как можно скорее. Купить квартиру. Жить в ней. Вот и всё.

— И всё?! — Мама посмотрела на меня так, словно я дала ей пощёчину. — И когда ты собиралась переехать в эту квартиру?

— Ну, знаешь. Скоро.

— А потом что? Вечеринки каждый вечер? Потратишь все свои деньги на чёрт знает что… наркотики… неподходящих парней? Я читала в газетах истории о девушках, которые выигрывали в лотерею и сходили с ума от денег. Тебе шестнадцать, ты не осознаёшь, что делаешь. Я не нахожу себе места с тех пор, как ты выиграла.

Я швырнула на стол счёт по её карте.

— Ничего подобного! Это ты тратишь мои деньги! Ты хочешь, чтобы я оплачивала твои счета на развлечения, маникюр, наращивание волос и новую обувь, пока я торчу в школе, умираю от скуки и изучаю то, что мне никогда не понадобится. А тем временем все мои деньги пойдут на твои шесть ванных комнат и новую кухню для пекарни.

Повисла тишина. Затем Наташа нервно произнесла:

— Ладно, я подменю тебя в пекарне, если хочешь.

— С твоим желанием петь? Не говори глупостей, Наташа. — Мамин голос дрожал. — Лия, мы не возьмём ни копейки из твоих средств, если ты не желаешь. Но ты ведь понимаешь, почему мы живём в этом доме? Чтобы вы могли учиться в этой школе, в этом районе. Мы подумывали о переезде в более просторный дом, куда-нибудь подальше… Но хотели быть уверенными в вашем будущем. И вашему папе нужно быть рядом с пекарней, чтобы он мог пораньше начинать работу. Мы могли бы продать её. Могли бы жить намного проще, но мы хотели дать вам самое лучшее.

— Да, верно, но это было ваше решение. Вы сами это выбрали. Теперь мой выбор за мной. Вы всегда считали, что я стану управляющей пекарней, а я хочу сама решать свою судьбу.

Лицо мамы помрачнело. Папа просто выглядел грустным. Я открыла рот, чтобы взять свои слова обратно, извиниться, сказать, что куплю шесть ванных комнат, расширю пекарню, но мама опередила меня:

— Я могла бы догадаться, что ты будешь думать только о себе. Эгоистка, Лия, вот ты кто! Абсолютная эгоистка.

— Я не такая! — выкрикнула я, надеясь, что никто не увидит слёз в моих глазах.

— Ваш папа трудится не покладая рук ради этой семьи. Я вкалываю в офисе, сочиняя всякую чушь от имени бесполезных неудачников, чтобы их упомянули в публикациях, которые никто не читает. Зачем мы это делаем? Ради вас, девочки. И как вы нас благодарите? Плюёте в лицо всем, ради чего мы работаем.

Я задыхалась от ярости.

— Это не так! А что насчёт тебя? Ты всегда ужасно относишься ко мне! Ты выгнала меня из дома, причём глубокой ночью! Тебе было всё равно, что со мной будет! Ты была так добра ко мне только потому, что хотела получить мои деньги!

Наташа заплакала. Папа обнял её, приговаривая:

— Не переживай, Нат. Они это не всерьёз.

— Я имела в виду именно это! — взвизгнула я. — Она просто злая корова, и я ненавижу её и не могу дождаться, когда уберусь отсюда и начну тратить свои деньги на себя!

— Что ж, — с ледяным спокойствием и хрипотцой в голосе, совсем как у Круэллы де Виль, произнесла мама. Я бы не удивилась, если бы нашла в морозилке кучу содранных щенячьих шкурок далматинцев. — Придётся подождать несколько лет, мадам. Нравится тебе это или нет, но мы несём за тебя ответственность до тех пор, пока тебе не исполнится восемнадцать. Я ни за что не позволю тебе жить в какой-нибудь квартире одной.

— Да неужели? — крикнула я, направляясь к двери. — Тогда попробуй остановить меня!

Я, конечно, отправилась к Шазии. Другие варианты — обратиться к риелтору, купить пентхаус на свою карту, сбежать в Париж с Рафом — казались слишком сложными для скорой реализации.

Подруга позволила мне остаться на ночь, однако настояла на отправке сообщения Наташе, чтобы мои родные были в курсе, где я. Я хотела, чтобы они поволновались — точнее, чтобы поволновалась мама, — но в итоге согласилась с тем, что папа не заслуживал такого наказания. В конце концов, его главным грехом был брак со злой, жадной, эгоистичной ведьмой.

— Не рассказывай мне об этом сейчас, — попросила Шаз, вытирая мои слёзы и готовя горячий шоколад. — Возможно, утром тебе станет легче.

Но облегчения не наступило. Мы были одни в доме: её отец гостил у родственников в Исламабаде, а мама всю ночь принимала роды двойняшек (она возглавляет нашу местную бригаду выездных акушерок). Я изложила всю историю. Но Шазия, несмотря на свою сочувствующую натуру и превосходное умение готовить какао и предлагать салфетки, не была идеальной слушательницей.