Чтение онлайн

— Умное замечание.

Жюль вошел на парковку, разглядывая темное зеленовато-синее двухэтажное здание, на котором висела табличка с надписью: «Общественный центр Христа Спасителя». Бледный овал проплыл за одним из окон и приостановился на высоте шести футов, где к нему присоединились три овала поменьше — у нижнего края стекла. Тихие, неподвижные дети и их сопровождающий наблюдали за чужаками.

Детектив вытащил значок и повернул его так, чтобы отражение попало на оконную раму.

Наблюдатели тут же исчезли.

— Они не рвутся помогать, — Доминик хмыкнул.

Он присоединился к напарнику, и они вместе принялись изучать окрестности. Впрочем, ничего ценного им обнаружить не удалось.

— Возможно, из этого ничего не выйдет, — заметил великан-полицейский, когда они вернулись на тротуар.

Напарники зашагали дальше на юг и вскоре подошли к ухоженному кирпичному дому с ярким номером «84» на фасаде. Беттингер сразу направился к главному входу, где остановился, изучил интерком и нажал кнопку вызова управляющего. Стоявший рядом капрал оперся о железный шест, похожий на копье.

Послышался шум помех.

— Да? Кто это? — Голос принадлежал пожилому человеку.

Жюль нажал кнопку переговорного устройства.

— Полиция. Мы хотели бы осмотреть квартиру пять-двенадцать.

Несколько секунд тишину нарушал только шум помех.

— Полицейский уже был здесь. Он все осмотрел, как полагается.

Детектив вспомнил имя офицера, который проводил осмотр.

— Офицер Лэнгфорд?

— Моя жена сказала, что он похож на какого-то актера.

— Мы хотели бы еще раз осмотреть квартиру.

Снова наступила пауза.

— Зачем? — спросил в конце концов местный житель.

— Чтобы снова все проверить.

Сквозь шум помех послышался кашель старика.

— Он сделал что-то не так в первый раз?

— Мы просто хотим еще раз осмотреть квартиру, — повторил Жюль.

— Хм-м-м…

Послышался женский шепот и снова влажный кашель, сменившийся молчанием.

Детектив нажал кнопку переговорного устройства.

— Сэр? Мы можем осмотреть квартиру пять-двенадцать?

— Там кое-кто есть, — признался управляющий.

— Кто?

— Мексиканцы. Семья.

Полицейские переглянулись, и Беттингер снова нажал на кнопку.

— Вы сдали квартиру?

— Люди хотят жить в этом доме. Мы… мы не знаем.

— Никто не говорил нам, в том числе и владельцы, что мы не можем этого сделать, — стала защищать управляющего жена.

Снова появились помехи.

Жюль выдохнул пар и в очередной раз нажал на кнопку.

— Что вы сделали с вещами Элейн Джеймс?

— Отдали в благотворительный фонд, — сказал старик. — Там было немного.

— Спасибо, что уделили нам время.

— Тот офицер должен был нам сказать — мы не знали, что вы вернетесь…

— Спасибо за потраченное время.

— Ладно. До свидания.

Детектив посмотрел на напарника.

— Офицер Лэнгфорд молод?

— Бритье для него — нерегулярное занятие.

— Чтоб тебя!

Беттингер посмотрел на интерком, а потом на цифры и набрал номер квартиры 512.

Снова захрипели помехи, и взволнованный маленький мучачо [74] спросил:

– ?Qui'enes? [75]

Разочарованный детектив отвернулся от железной двери и зашагал обратно в сторону «Сычуаньского дракона».

— Куда теперь? — спросил великан-полицейский, следуя за ним.

— В участок.

— Не на Бермуды?

Беттингер надеялся, что досье, которые отыщет мисс Белл, будут содержать нечто полезное, потому что холодный ветер Виктори только что заморозил расследование.

— Поздравляю. — Счастливый в первый раз за весь день, Беттингер поцеловал Алиссу в губы и обнял ее. — Выставка в Чикаго, — сказал он в ее дикие кудри. — Ого!

— Я не ожидала, что он объявится. — Алисса отстранилась от мужа и взяла стакан грейпфрутового сока из холодильника. — Выжала заранее.

Глядя на сок, детектив почувствовал, что его рот наполняется слюной.

— Как называется галерея?

— Чикагская галерея Дэвида Рубинштейна.

— В названии слышится богатство.

— Он богат. Как и его клиенты.

— Я почищу свою ермолку.

— Как жаль, что их носят на задней части головы. — Алисса посмотрела на лысый череп мужа.

— Эй. — Жюль провел ладонью по голове, пока не добрался до серебристо-черной поросли, начинавшейся за дальней частью Северного полюса. — Я человек чувствительный.

— Вовсе нет.

Жена детектива глотнула немного грейпфрутового сока, поморщилась и вручила стакан мужу, который с радостью схватил его. Его глаза обожгли слезы, а в горле вспыхнуло пламя, когда он начал пить вяжущий напиток.

— Такого горького я еще не пил, — сказал он.

— Это точно.

Беттингер вернул стакан Алиссе.

— Его практически невозможно пить.

— Я знаю.

Они оба любили бросать вызов грейпфрутовому соку.

— Какие картины ты хочешь выставить? — поинтересовался полицейский.

— «Живой груз».

На лице детектива появилось удивление.

— В самом деле?

— Угу.

Эта серия изображала белых аристократов: они обедали, играли в крокет и сидели на грудах черных тел в грузовых корабельных трюмах. В отличие от большинства картин Алиссы, тонких импрессионистских полотен, выполненных акриловыми красками и не имевших никакого отношения к расовым проблемам, серия «Живой груз» была написана в реалистичной и политически агрессивной манере.

— Ты же знаешь, как сильно я люблю эту серию. — За словами Беттингера крылся особый смысл.

— Рубинштейн считает, что это должно привлечь внимание людей.

— Да, так и будет.

Алисса допила остатки сока, оставив гущу на дне.

— Ты думаешь, они не будут продаваться?

— Я не имел в виду ничего такого. — Жюль поднял вверх ладони. — Я не знаю мир искусства Чикаго, а твои картины великолепны.

— Но…

— Но они провокационны. Они заставляют людей чувствовать вину или гнев, а может быть, и то, и другое, и больше подходят для музея, чем для особняка банкира, где они будут висеть на стене напротив плазменного экрана телевизора в семьдесят два дюйма и портретов блондинок, улыбающихся одинаковыми улыбками на всех картинах.