Чтение онлайн

— Пусть остается в таком же настроении.

— Я буду стараться.

— Стоит ли тратить на дело Элейн Джеймс время полиции?

— Стоит.

— И как далеко ты продвинулся?

— В одиннадцать у нас будут результаты вскрытия, и мы допрашиваем проституток, поскольку она занималась этим ремеслом.

Могучие руки инспектора потерли пурпурный синяк, полученный утром во время боксерского поединка.

— В досье сказано, что она не работала.

— Да, она получала пособие — но это только верхушка айсберга. На самом деле она много чем занималась — не женщина, а артель.

— Есть какие-то мысли, кто может быть нашим некрофилом?

— Нет. Но он позаботился об уликах.

Брови Зволински поползли вверх.

— Как это?

— На месте преступления была камера.

— Мне нравится то, что вываливается из твоего рта.

Босс отпустил детектива, махнув рукой, выбившей этим утром два зуба.

Свет отражался от нержавеющей стали лезвий энтеротома [67] , рассекавших пищевод и двенадцатиперстную кишку трупа. Через мгновение Мередит Вонг извлекла пурпурно-красный мешочек, находившийся между разрезанными трубами, положила его на лоток в форме почки и взяла скальпель.

Беттингер записывал вскрытие на видеокамеру, а Доминик набирал текстовое сообщение большими пальцами, которые выглядели слишком крупными для решения данной задачи.

Вонг проколола стенку желудка, ввела нижнюю часть лезвия энтеротома в образовавшееся отверстие и разрезала плоть, заскрипевшую как резина. Жуткий запах — смесь сыра и экскрементов — наполнил помещение, и детектив надел марлевую маску. Уильямс поморщился и отступил к дальней стене.

Коронер аккуратно вскрыла содержимое желудка, которое выглядело как грязная пеленка.

— Что это такое? — осведомился Жюль, указывая на нечто, похожее на зародыш.

При помощи зубастых хирургических щипцов Мередит достала непонятный предмет и приподняла его. Внимательный осмотр позволил определить, что это темно-коричневый кешью.

— Там есть еще что-то? — поинтересовался детектив.

Коронер продолжала изучать содержимое желудка.

— Вот это, — сказала она, вытаскивая еще один предмет.

В хирургических щипцах был зажат сморщенный перец чили.

— Выглядит как сычуаньская кухня.

Женщина-азиатка посмотрела на чернокожего Жюля.

— Моя жена ее очень любит, — пояснил тот.

— Жена? — Доминик оторвался от телефона. — Значит, существует женщина, которая не стала смеяться или стрелять в ответ на твое предложение руки и сердца?

Беттингер занялся изучением кешью и перца чили.

— Как долго они могли оставаться в желудке, прежде чем уйти вниз? Два часа?

— Перец и орехи перевариваются долго, — сказала Мередит Вонг, — в особенности если они плохо прожеваны, так что…

— Она была охоча глотать, — вмешался капрал.

— Заткнись, — сказал детектив, поворачиваясь к коронеру. — Каков возможно максимальный промежуток между последней трапезой и временем смерти? Три часа?

— Может быть. Но я думаю, что меньше.

Беттингер посмотрел на напарника.

— Составь список всех китайских ресторанов, находящихся на расстоянии менее трех миль от квартиры жертвы. И подчеркни те, где подают блюда сычуаньской кухни.

Большие пальцы нажали на кнопки еще несколько раз, и через мгновение Доминик поднял глаза.

— А есть разница между «сычуаньская» и «сычуанская»? — поинтересовался он.

— А есть разница между «Ханука» [68] и «Ханака»? — Последнее слово детектив произнес в нос.

— Только не надо прикидываться евреем, — буркнул великан-полицейский и внезапно увидел нечто интересное в телефоне. — Рядом с ее домом есть только один ресторан сычуаньской кухни — «Сычуаньский дракон».

— Вот туда мы с тобой и отправимся на ланч.

— Я предпочитаю суши.

Оставшаяся часть вскрытия не дала ничего интересного, так что в начале двенадцатого оба полицейских вышли из больницы и вернулись к серебристой машине. Десять минут спустя они уже ехали по Саммер-драйв в сторону китайского ресторана.

Рация на приборном щитке запищала. Доминик небрежно махнул рукой.

— Не отвечай.

— Это же полицейское радио.

— Такие звонки не для парней вроде нас.

Жюль поднял трубку и включил рацию.

— Детектив Беттингер и капрал Уильямс. Слушаю.

Из трубки послышались щелчки и шипение.

— Где вы? — раздался лишенный пола голос. — Прием.

— Мы заняты, — заявил Доминик.

Беттингер нажал кнопку передачи.

— Мы на перекрестке Саммер и Двенадцатой. Прием.

— Поезжайте на Пять сорок три, Пойнт-стрит, квартира шестнадцать-десять. Там гражданские беспорядки. Вы меня слышите?

— Слышим. Какова природа беспорядков? Прием.

— Домашнее насилие. Прием.

— Кто живет по адресу? Прием.

— Неизвестно. Прием.

— Мы уже в пути. Конец связи.

Жюль положил трубку на место.

Доминик схватил рацию, оторвал ее от консоли и швырнул на заднее сиденье.

— Пять сорок три, Пойнт-стрит, — сказал детектив.

— Да слышал я, блин.

— Квартира шестнадцать-десять.

Будучи не в силах посмотреть в сторону своего пассажира, забинтованный капрал с носом быка сжал кулаки на руле.

— Ты хочешь, чтобы я тебя ударил? Хочешь, чтобы мое понижение превратилось в отстранение?

— Кто знает, что мною движет…

— Не стану к тебе прикасаться.

Беттингер не был уверен, заключалась в последних словах скрытая угроза или нет, но не стал отвечать.

Автомобиль мчался на запад, и постепенно парки, магазины и коттеджи сменились рядами многоквартирных домов. На тротуарах появились редкие пожилые люди и несколько бледных бритоголовых, одетых в большие куртки поверх татуировок с Гитлером. На углу Десятой и Чарльз белый подросток, чье лицо с пирсингом напоминало выставку шрапнели, бросил пристальный взгляд на чернокожих полицейских, подошел к краю дороги, почесался в районе паха и заверещал, как обезьяна. Его приятели на противоположной стороне улицы принялись аплодировать остроумному выступлению.