Чтение онлайн

Когда раз в две недели я видел Такагаки Саю в классе, у нее всегда было напускное безразличное выражение на лице. Когда к ней обращался кто-то из одноклассников, она рассеянно поворачивала к нему голову и то наклоняла ее вбок, то поднимала, как будто смотрела не на собеседника, а внутрь себя. Когда занятия заканчивались и она выходила из класса, я слышал, как о ней говорили, что это с ней из-за стресса, из-за того, что она изо всех сил готовится к вступительным экзаменам в вуз. Я ничего не смел возразить. Боялся, что мои слова нанесут непоправимый вред Такагаки Сае – как мои нарочитые рассуждения о паразитах. Я хотел спросить у Тауры, который учился с ней в одной школе, как она ведет себя там. Но по той же причине я не мог и этого сделать. Подобно тому как двор пустого дома зарастает всякими сорняками, раздражение и гнев разрастались в моем сердце. Но я в самом деле ничего не мог сделать. А события медленно двигались в сторону непоправимого финала.

Однажды на второй неделе декабря с вечера зарядил холодный дождь.

Эффект от «Клиармакса» значительно ослаб, к тому же ученики принесли с собой распространяющуюся в аудитории влажность. Пока я вел занятие по биологии, отражавшийся в окне профиль Такагаки Саи практически перестал быть различим. А когда я смотрел на нее прямо, ее лица, опущенного вниз и спрятанного за челкой, не было видно.

Однако в середине занятия я заметил, что она подняла лицо. Широко открытые глаза смотрели в пространство, спина до странного прямая. Она легонько покачивалась из стороны в сторону – вперед-назад, влево-вправо. Словно персонаж из кинофильма или телесериала, которым овладела какая-то сущность. Я отвел взгляд в сторону. Нельзя было допустить, чтобы это заметили ученики. Я продолжил занятия, ни разу больше толком не посмотрев на нее, но краем глаза видел, что она сидит все в той же позе.

Занятие закончилось, Такагаки Сая встала с места раньше всех, надела на плечи рюкзак и вышла из класса. В помутневших стеклах окон, выходивших на парковку, перемещались горящие огни машин, приехавших забрать детей. В такие дождливые дни, как этот, почти все ученики разъезжались на машинах родителей. Я подошел к окну, протер стекло и посмотрел на велостоянку, расположенную рядом с парковкой. На ней был только один велосипед – Такагаки Саи. Неужели она поедет, промокая под этим холодным дождем? А если я ее окликну и предложу подвезти, будет совсем плохо?.. Да что в этом плохого? Сегодня она единственная из учеников, кто приехал на велосипеде. Поэтому здесь ничто не выдаст моего особенного отношения к ней. Подвозя ее на машине, я смогу поговорить с ней по дороге, и, может быть, она расскажет мне обо всем, что ее тревожит. Я поспешил отойти от окна, но…

– Сэнсэй, а вы один живете?

За моей спиной стоял Таура.

– Ты чего это вдруг?

– Ну так, просто.

Противореча самому себе, Таура пристально смотрел на меня, поправляя свои круглые очки.

– Я живу с родителями. Близко, да и смысла съезжать от них нет… За тобой разве еще не приехали? Иди быстрее.

– В последние дни я отказался от того, чтобы меня провожали и встречали. Вот и сегодня пришел из дома пешком под зонтом.

– Береги себя. Не то заболеешь в такое важное время, – сказал я, чтобы от него отвязаться, и поспешил к выходу.

Но до меня донесся голос Тауры:

– Не хочу беспокоить родителей.

Я обернулся, но выражение лица у меня, наверное, было крайне отталкивающее. Такое, как у лица, которое я нарисовал в детстве.

Через дверь до меня доносились разговоры родителей с детьми, как будто тихий смех из-под одеяла. И я сам, уже многие годы паразитирующий на образе героя мультсериала, не успев принять защитную стойку, стоял, будто обнаженный, в углу класса. Увидевший подлинного меня Таура резко поднял брови с таким выражением лица, как будто заметил какое-то странное существо.

Что он хотел? Почему решил завести этот разговор? Когда я выбежал из пахнувшей влажностью аудитории, а потом и из здания и посмотрел на велостоянку, велосипеда Такагаки Саи там уже не было. Пока я собирал вещи в учительской, бежал через главные ворота и садился в машину, перед моими глазами стояло круглое лицо Тауры, и чтобы отделаться от него, я погнал в рыбацкий порт. У меня не было времени сюсюкать с этими противными детишками. У меня было дело. Вполне возможно, что у него не имелось никакой задней мысли и он просто так заговорил со мной, не предполагая, во что может вылиться разговор. Он и в контрольных работах пытался вписать в колонку ответа как можно больше текста, в конце иероглифы становились совсем мелкими и нечитаемыми. Признак отсутствия творческого воображения.

Я приехал на парковку в рыбацком порту. Вставил наушники и включил принимающее устройство. Стоило мне выключить двигатель, как стекла в машине запотели от влажности. Внутри стало душно, и я вышел из машины, раскрыв зонтик. На тишину в наушниках накладывался шум капель дождя, стучавших по зонтику. Окно комнаты Такагаки Саи было пока темным. Я шел вдоль волнореза, в порту покачивались стоявшие в ряд мокрые корабли. Неподалеку от них на якоре стояло небольшое рыбацкое суденышко. Я каждый вечер парковался в порту и заметил, что оно никогда не сходит с места. Я подошел к нему поближе. Все металлические предметы на палубе ужасно проржавели, так, что это можно было увидеть в темноте невооруженным глазом. В центре палубы лежала рыбацкая сеть с крупными ячейками. Сверху на ней лежали несколько камней, видимо, для того, чтобы она не улетела. На сети и камнях было много белых пятнышек – наверное, экскременты чаек.

Может быть, это судно, которое принадлежит тому мужику – он и не пользуется им, и держит его в порту. Интересно, сколько можно за него выручить? Старое и неухоженное, наверное, задорого и не продашь. Такагаки Сая пока еще не вернулась. Наверное, я слишком сильно гнал машину, а она в дождь не может быстро ехать на велосипеде. Я ждал ее возвращения и неожиданно опять вспомнил выражение лица Тауры. Я пощелкал языком, помотал головой, но круглое лицо с мерзкой улыбочкой так и стояло у меня перед глазами. Делать было нечего, я вынул этот образ из своей головы, представил его прямо перед собой, взял вверх ногами закрытый зонт и со всей силы ударил по воображаемому Тауре. И тогда его лицо сплющилось, как мягкая резина. Просто сплющилось вместе с ударом зонтика, и больше ничего. Я еще раз ударил. И еще раз. И еще. Сделав несколько ударов, я представил, как поверхность резины порвалась и оттуда полилась кровь. Я продолжал лупить, и с каждым ударом кровь брызгала на зонт. В какой-то момент я настолько вышел из себя, что, когда очнулся, увидел, что лицо Тауры разбито так сильно, что даже не понять, какой формы оно было. В наушниках послышался слабый звук.

Я спешно оглянулся. В комнате Такагаки Саи зажегся свет.

Я быстро вернулся в машину, запрыгнул на водительское сиденье. Звуки дождя прекратились, и я сразу услышал, как открылась дверца, предположительно, платяного шкафа. Я кое-как справился со сбившимся дыханием и прислушался. По моим вискам струились чуть теплые капли дождя. Вернувшаяся домой в дождь на велосипеде Такагаки Сая, должно быть, тоже промокла. Наверное, сейчас она переодевается в сухую одежду. Я закрыл глаза и стал представлять, как стою в тени ее кровати и вглядываюсь в полуобнаженную фигуру, белеющую под потолочной лампой. По моему телу вместе с артериальной кровью побежало что-то теплое, но через несколько секунд вся эта кровь с шумом ушла из меня.

Стоявшая перед моими глазами Такагаки Сая, как будто заметив меня, застыла как каменная. Но причиной этому был, конечно, не я.

Было четко понятно, что это мужик. Тяжелые шаги. Не ритмичные, как будто шел человек, находящийся при смерти. Шаги приближались к двери. Такагаки Сая быстро зашевелилась, послышался шелест ткани. Ноги скользнули по полу. Шаги за дверью становились громче. Причина неверной походки стала ясна сразу, как только дверь с шумом открылась.

– Тыпомо-о-ола-а-а…

Вообще ничего не разберешь. Мужик был настолько пьян, что язык у него не ворочался. Такагаки Сая выдохнула, вскрикнув. Прыжком передвинулась в сторону USB-адаптера – то есть в мою сторону, – сильно ударившись ногой о кровать.

– Не входите!

Крик, как у загнанного животного. Но мужик только мычал что-то нечленораздельное и никуда не собирался уходить. Тут же пол как будто превратился в крутой склон, и мужик придвинул колени к ней. Было слышно, как отчаянно дышит Такагаки Сая. Звук тканей, грубо трущихся одна о другую. Сплетение тел. У нее в горле родился крик, но его заглушил стон мужика, который рычал, как дикий зверь. Все мое тело затряслось от гнева. Мое дыхание участилось, кровь закипела, поднявшись до темени. Я выскочил из тени кровати и со всей силы ударил мужика зонтом по лицу. Но это не возымело никакого эффекта, и сколько я ни бил его ручкой, ничего не происходило. А лицо Тауры ведь превратилось в сплошное месиво. Весь был измазан кровью, голубчик. Я переложил зонтик в другую руку и ткнул его кончиком мужику в глаз. Он издал низкий стон и упал на пол.