Чтение онлайн

Наверное, прошло минут десять, прежде чем она успокоилась. Она посмотрела на фотографию, сохраненную на смартфоне, опознала по ней Такидзаву Рэну и сказала номер квартиры, где та проживала. Мы вошли вместе с ней в квартиру номер 3505 где-то около сорока минут назад. О том, что там находится труп покончившего с собой Такидзавы Сёити, Михо сообщила нам еще до того, как мы вошли.

– Рэна погибла из-за меня, – сказала Михо после долгого молчания. – Я сейчас дала вам прослушать запись. В конце нашего телефонного разговора я набросилась на Рэну. Сказала ей, что смерть господина Такидзавы – на ее совести. «Рэна, это твоя вина. Господин Такидзава умер из-за тебя. Ты вместе с Иидой…»

У Михо дрогнул голос. Но я примерно представляла себе, что она дальше скажет. Адюльтер. Измена. Наверное, именно эти слова она собиралась произнести. Но, прежде чем расспросить ее об этом подробнее, я вновь задала вопрос о том, что мне хотелось узнать:

– А как так получилось, что вы сделали запись разговора? Вначале вы обе проверяете, идет ли запись. То есть вы заранее договорились, да?

Михо ответила, что ее попросила Рэна.

– Она часто рассказывала мне, что господин Такидзава склонен к домашнему насилию. Наверное, где-то два месяца назад она поведала мне об этом впервые. И попросила меня помочь ей записать доказательства этого. Сказала, что если она сама будет записывать, то господин Такидзава может это обнаружить, и тогда он отберет у нее диктофон и сотрет запись.

– А если запись сделает другой человек в другом месте, то можно не опасаться, так?

– Да.

– Вы сказали сейчас про домашнее насилие. Не могли бы вы объяснить более конкретно? – спросила я, и Михо достала из своей сумочки смартфон в черном пластиковом чехле.

– Здесь она писала…

Она показала нам экран самого популярного в Японии мессенджера. Справа были сообщения Михо, а слева было написано «Рэна» и стояла маленькая, плохо различимая аватарка, на которой изображена, видимо, Такидзава Рэна, целующая дельфина. Наверное, сфотографировалась на каком-нибудь курорте на фоне лазурного моря. Михо листала экран, а я бегло читала переписку. В сообщениях Такидзавы Рэны были следующие слова: «Он сказал, что мне нет смысла жить», «Он пнул меня в живот», «Ну, вот он и сказал мне сдохнуть», «Он выкинул ужин, который я ему приготовила. И мой ужин тоже. Мне нечего есть», «Он схватил меня за волосы и потянул с такой силой, что вырвал несколько прядей», «Он ударил меня коленом в нос. До сих пор кровь не останавливается», «Он запрещает мне включать отопление, когда я одна. Я тут замерзну до смерти».

Похоже, всякий раз, когда муж применял насилие, она писала об этом Михо. Практически все сообщения были короткими. А Михо, наоборот, всякий раз отвечала очень подробно. Было понятно, что она всячески пытается быть деликатной. Ответы ее по длине иногда были как чеки из магазина.

– Я говорила Рэне, что ей нужно обратиться к специалистам. Предлагала пойти вместе с ней. Точно не знаю, но, по-моему, в мэрии или других учреждениях есть сотрудники, которые могут выслушать. Но Рэна говорила, что ей не хватит смелости и поэтому не остается ничего другого, кроме как отправлять мне сообщения.

Но где-то неделю назад Рэна позвонила Михо.

– Она сказала, что наконец приняла решение обратиться к специалисту. Но она прочитала в интернете, что хорошо бы иметь доказательства насилия. И тогда…

– Она попросила вас делать записи?

Убедившись, что Михо легонько кивнула, я прочитала последнюю переписку:

«– Я могу попросить тебя сделать запись, как мы с тобой договаривались?

– Хорошо.

– Я позвоню тебе перед тем, как зайду в квартиру».

Последнее сообщение было получено сегодня в 15:52. За двадцать девять минут до того, как нашли тело Такидзавы Рэны и сообщили в полицию по номеру 110.

Я вернула смартфон Михо.

– После этого Рэна вам позвонила, да?

– Да. Она перевела на динамик домашний телефон, а я стала использовать диктофон, как всегда делаю на работе.

Она положила телефон на низкий столик и направила цифровой диктофон на него. Оцука, сидя рядом со мной, записывал ее показания. В этот момент звук шариковой ручки немного изменился. Я мельком заглянула в его записи. Он рисовал Михо, записывающую разговор на диктофон. Очень простой рисунок, но то, как быстро он смог нарисовать то, что видит, вызвало уважение. Вне зависимости от того, полезно это для расследования или нет.

– А вы не могли бы более подробно рассказать о господине Иида, которого упомянули в разговоре?

– Рэна говорила, что он работает в агентстве по недвижимости в Ёцуе… Работает с элитными многоквартирными домами.

– А у него были какие-то личные отношения с Рэной?

– Он был ее любовником.

Михо внезапно подняла голову.

– Где-то полгода назад Рэна рассказала об этом, но мне не хотелось ее расспрашивать, и она больше не заводила разговор. Но сказала, что изменяет мужу.

Михо резко изменилась, стала четко проговаривать окончания слов, смотреть прямо мне в лицо, не отводя взгляд. Я немного смутилась, а Оцука, рисовавший в блокноте, остановился. Она сидела напротив нас, за низким столиком, твердо сжав губы, не шевелясь, как картина. Она даже не моргала. Через коридор слышались звуки работы группы криминалистов.

– В общем, Рэна погибла из-за меня, – сказала она вне контекста.

На ее изможденном сером лице мелькнуло что-то похожее на улыбку, или мне показалось?

– Это я убила Рэну.

Улица Гайэн-хигаси, проходящая сбоку от императорского дворца в Асакусе, как обычно, была полна машин, застрявших в утренней пробке.

– Были ли какие-то картины, на которые вы обратили внимание? – спросил Оцука, сидя на водительском сиденье.

Он включил поворотник, чтобы перестроиться.

– Не знаю, я полный профан в изобразительном искусстве. Но мне показалось, что все картины… если смотреть на них долго, начинают искажать ощущение времени.

Я опять посмотрела в служебный смартфон. На экране отображалась фотография отца Такидзавы Сёити – Такидзавы Сёдзая. Когда вчера вечером я набрала в поисковике «Такидзава Сёдзай», выпало множество его картин. Но сегодня утром пришлось добавить слово «картины» в поиск. Ночью в СМИ появилась информация о гибели Такидзавы Сёити, и теперь статьи о происшествии стали попадаться первыми.

– Все-таки, госпожа Михама, если посмотреть внимательнее, в его работах есть смысл. У него была одна сквозная тема, которая выражается иероглифом «сэ» из слова «сэкай» (мир).

Оцука помолчал, потом продолжил свое объяснение:

– Слово «мир» состоит из двух иероглифов «сэ» и «кай», которые означают «временное расширение» и «пространственное расширение» соответственно.

Все картины Такидзавы Сёдзая заставили меня почувствовать первое, а не второе. И портреты, и пейзажи. Хотя на его картинах нет ни изогнутых часов, ни самураев со смартфонами. И если уж у таких профанов, как я, складывается подобное впечатление, то это означает, что Такидзава Сёдзай был действительно великим художником.