Чтение онлайн

— Кажется, у вас в списке был бармен, — сказала Уорфилд.

Я колебался. Мы описали Мойру Бенсон в списке свидетелей как человека, который мог бы дать показания о том, что я не пил на праздновании Нового года и был совершенно трезв, когда ушёл. Но это была маскировка, чтобы скрыть истинную ценность её показаний. На самом деле она собиралась рассказать присяжным, что в ночь вечеринки ей позвонили в бар «Красное Дерево», и анонимный абонент спросил, ушёл ли я. В тот момент я уже расплатился и направлялся к двери, замедляемый рукопожатиями и благодарностями от гостей, которые за мой счёт выпили свою вечернюю порцию алкоголя. Она сказала звонившему, что я направляюсь к двери. Согласно версии защиты, после этого звонка Милтону пришло сообщение о моём уходе. Но теперь, с распечатками телефонных звонков, которые мы получили, мы не смогли нанести тот двойной удар, на который надеялась защита. Это не означало, что всё было иначе. Распечатки телефонных звонков могли быть подделаны, или Милтон мог получить сообщение на одноразовом телефоне. Но мы не смогли превратить предположение в факт, и я не счёл нужным вызывать бармена на допрос.

— Её показания также не нужны, учитывая недавно полученные нами записи, — сказал я.

Судья на мгновение задумалась и решила больше не спрашивать о бармене.

— Итак, у вас остались только ФБР, о котором мы ничего не знаем, и мистер Холлер, — сказала она.

— И это сильно изменило бы нашу стратегию, если бы ему пришлось давать показания до того, как мы услышим голос агента Рут, — сказала Мэгги.

— Если мы услышим голос агента Рут, — сказала Уорфилд.

— Судья, это просто абсурд, — сказала Берг. — У них не было никакой стратегии. Вся эта история с Рут всплыла сегодня.

— Обвинение ошибается, — сказала Мэгги. — ФБР было у нас на примете с самого начала. И мы всегда планировали закончить дело решительным отрицанием мистером Холлером обвинений. Мы хотели бы, чтобы так и осталось.

— Хорошо, — сказала Уорфилд. — Я отпускаю присяжных на сегодня. Надеюсь, завтра мы заслушаем ФБР, а затем и ответчика. В любом случае, советую вам всем использовать время, пока сегодня не будет заседаний, для работы над заключительными аргументами. Возможно, вы дадите их завтра днём.

— Судья, мы представим доказательства в качестве опровержения, — сказала Берг. — И, возможно, свидетеля, в зависимости от завтрашних показаний.

— Это будет вашей прерогативой, — сказала Уорфилд.

Я заметил, что Берг перестала обращаться к Уорфилд «Ваша честь». Интересно, заметила ли это судья.

— Думаю, мы закончили, — сказала Уорфилд. — Я увижусь со всеми в зале суда в час дня, когда распущу присяжных.

Вернувшись в зал суда через коридор перед кабинетом судьи, я подошёл за Берг, которая на этот раз шла впереди.

— Ты знала, что Оппарицио мёртв, ещё до того, как мы туда вошли, — сказал я. — Если всё это было просто отрепетированной попыткой отвлечь присяжных, почему ты так на него набросилась?

— Потому что я вижу, к чему ты приближаешься за километр, Холлер, — ответила Берг. — И мы были готовы к Оппарицио, живому или мёртвому. Ты, очевидно, нет.

Она продолжала идти, а я замедлил шаг, чтобы Мэгги могла меня догнать.

— О чём это было? — спросила она.

— Ни о чём, — ответил я. — Просто ещё одна чушь. Итак, как ты думаешь, каковы наши шансы с повесткой?

— Пригласить агента на свидетельское место? — переспросила Мэгги. — Где-то между нулём и нулём. Думаю, всё будет зависеть от тебя и того, как ты расположишь к себе присяжных. Так что будь готов и покажи себя с самой лучшей стороны.

После этого мы шли молча. Я знал, что какие бы риски ни ждали впереди, все они лежат на мне.

После того как присяжные были отправлены домой, а в зале суда стало темно, нам с Мэгги Макферсон разрешили поработать в комнате для адвокатов и клиентов в зале суда, пока не придёт время моего личного трансфера обратно в «Башни-Близнецы».

Мы многое успели сделать. Вместо того чтобы сосредоточиться, как предлагала судья, на заключительном слове, мы работали над вопросами для последних двух свидетелей — специального агента Дон Рут и меня. И это было особенно важно для агента Рут, потому что именно эти вопросы, скорее всего, содержали информацию, которую мы хотели донести до присяжных. Мы предполагали, что, если нам повезёт вызвать Рут на свидетельское место, она в лучшем случае будет неохотным свидетелем. Мы не стали бы спрашивать: «Был ли Сэм Скейлз информатором ФБР?» Мы бы спросили: «Как долго Сэм Скейлз был информатором ФБР?» Таким образом, присяжные получили бы необходимую нам информацию, независимо от того, были ли даны ответы на сами вопросы.

Было решено, что я буду допрашивать Рут, если она ответит на распоряжение судьи, а Мэгги, конечно же, будет допрашивать меня. Во время рабочего заседания она убедила меня дать показания. Преодолев это внутреннее препятствие, я с энтузиазмом принял эту идею и начал думать о вопросах и ответах, которые мы сочиняли вместе.

Я оставался в костюме, пока мы работали, не желая проводить это время с Мэгги в арестантской форме. Это было мелочью, и ей, вероятно, было всё равно, но мне — нет. Помимо нашей дочери, она всегда была самой важной женщиной в моей жизни, и мне было важно, что она обо мне думает.

Я знал, что нас всё время снимают на камеру, и прикосновения запрещены, но в какой-то момент я не смог сдержаться. Я потянулся через стол и накрыл её руку своей, пока она пыталась записать один из вопросов, которые задаст мне на следующий день.

— Мэгги, спасибо, — сказал я. — Что бы ни случилось, ты была рядом со мной, и это значило для меня больше, чем ты можешь себе представить.

— Ну, — сказала она, — давай вернёмся к «эн-джи», как ты это называешь, — и всё будет хорошо.

Я убрал руку, но было слишком поздно. Из динамика рядом с камерой раздался голос, потребовавший, чтобы я больше к ней не прикасался. Я сделал вид, будто не слышал его.

— Всё ещё думаешь вернуться в офис окружного прокурора после всего этого? — спросил я. — Теперь, когда ты увидела завесу высокорискованной работы защиты?

Я добродушно улыбнулся, желая немного передохнуть.

— Не знаю, — сказала она. — Уверена, начальство получает от Даны сплошные жалобы на меня. Колодец может быть отравлен — особенно когда мы выиграем. Может, мне стоит привыкнуть к тому, чтобы ставить на место этого человека, — сказала она с полным сарказмом.

Но она улыбнулась, и я улыбнулся в ответ.

В шестнадцать ноль-ноль я получил пятнадцатиминутное предупреждение от заместителя шерифа Чана о том, что меня переводят в шаттл и мне придётся снять костюм. Мэгги сказала, что она тоже пойдёт.

— Когда выберешься отсюда, позвони Сиско, — сказал я ей. — Сними копию видео с парня из обслуживания номеров в Аризоне и принеси её завтра в суд. Она может нам понадобиться.

— Хорошая идея, — сказала она.

Через двадцать минут я сидел в патрульной машине, которую вёл к «Башням-Близнецам» заместитель шерифа Пресли. Он поехал обычным маршрутом от здания суда, пересёк шоссе сто один по Мэйн-стрит и спустился по авеню Сесара Чавеса к улице Виньес.