Чтение онлайн

Но на Виньес, вместо того чтобы повернуть налево к улице Боше и тюрьме, он повернул направо.

— Пресли, что случилось? — спросил я. — Куда мы едем?

Он не ответил.

— Пресли, — повторил я. — Что происходит?

— Просто успокойся, — сказал Пресли. — Скоро узнаешь.

Но его ответ меня не успокоил. Вместо этого меня охватило сильное беспокойство. Рассказы о том, как помощники шерифа совершают или организуют зверства в тюрьмах, пронизывали местную систему правосудия. Ничего невообразимого. Но, правда это или вымысел, все эти истории происходили внутри тюрьмы, где всё контролировалось и не наблюдалось посторонними свидетелями. Пресли увозил меня из тюрьмы, и мы ехали за железнодорожным комплексом Юнион-Стейшен, подпрыгивая на путях, и въезжали на ремонтную станцию, где рабочие закончили работу ровно в пять.

— Пресли, ну же, — сказал я. — Тебе не обязательно этого делать. Я думал, мы договорились. Ты же говорил мне быть осторожнее. Зачем ты это делаешь?

Я наклонился вперёд, насколько позволяли ремень безопасности и наручники между ног. Я увидел лёгкую улыбку на его лице и понял, что он меня разыграл. Он не был сочувствующим. Он был одним из них.

— Кто тебя подговорил, Пресли? — спросил я. — Берг? Кто?

Снова молчание моего похитителя. Пресли заехал в открытый бокс, накрытый гофрированной и ржавой металлической крышей. Затем он открыл замки задних дверей и вышел из машины.

Я следил за ним, пока он обходил машину спереди. Но он остановился и посмотрел на меня через лобовое стекло. Я был озадачен. Он собирается меня вытащить или как?

Задняя дверь напротив открылась, и я обернулся и увидел, как специальный агент Дон Рут скользнула на пластиковое сиденье рядом со мной.

— Агент Рут, — выпалил я. — Что, чёрт возьми, происходит?

— Успокойтесь, Холлер, — сказала она. — Я здесь, чтобы поговорить.

Я повернулся и снова посмотрел через лобовое стекло на Пресли. Я понял, что только что совершенно неправильно его понял.

— И я должна задать вам тот же вопрос, — сказала Рут. — Что, чёрт возьми, происходит?

Я оглянулся на неё, немного обретая самообладание и хладнокровие.

— Вы знаете, что происходит, — сказал я. — Чего вы хотите?

— Во-первых, этого разговора не было, — сказала она. — Если вы когда-нибудь попытаетесь сказать, что он был, у меня будут четыре агента, готовые обеспечить мне алиби, и вы будете выглядеть лжецом.

— Хорошо. О чём именно идёт разговор?

— Ваша судья вышла из себя. Приказывает мне явиться для дачи показаний? Этого не будет.

— Хорошо, не появляйся. Потом сможете прочитать об этом в «Таймс». Но, если хотите знать моё мнение, так расследование не скроешь.

— И вы считаете, что давать показания в открытом суде — это…?

— Послушайте, если вы будете сотрудничать, мы сможем подготовить ваши показания. Мы сможем защитить то, что вам нужно защитить. Но мне нужно зафиксировать в протоколе, что Сэм Скейлз был информатором и что Луис Оппарицио узнал об этом и приказал его прикончить.

— Даже если это не так?

Я долго смотрел на неё, прежде чем ответить.

— Если это не так, то что же тогда? — наконец спросил я.

— Подумайте, — сказала она. — Если бы Оппарицио считал Сэма информатором, продолжил бы он мошенничество в «Биогрин»? Или убил бы Сэма и закрыл бы лавочку?

— Ладно, значит, вы говорите, что мошенничество продолжалось — даже после того, как Сэма убили. Значит, операция Бюро тоже продолжается.

Я попытался сопоставить всё это, но не смог.

— Почему Сэма убили? — спросил я.

— Вы, наверное, знали его лучше всех, — сказала Рут. — Как думаете, почему?

Меня осенило.

— Он проворачивал свою аферу, — сказал я. — На Бюро и Оппарицио. Что это было?

Рут колебалась. Она была воспитана в культуре, где секреты никогда не раскрывались. Но сейчас был подходящий момент — разговор, который можно было и нужно было отрицать.

— Он занимался мошенничеством, — сказала Рут. — Мы узнали об этом после его смерти. Он тайно основал собственную компанию по дистрибуции нефти. Зарегистрированную в правительстве. Он направлял танкеры в порт и обратно, но половина субсидий шла ему.

Я кивнул. Дальше сюжет развивался легко.

— Оппарицио узнал и был вынужден его прикончить, — сказал я. — Он не хотел, чтобы расследование в отношении «Биогрин» затронуло его, и увидел в этом возможность свести со мной счёты.

— И я не собираюсь давать показания ни по одному из этих вопросов, — сказала она. — Нет причин не делать этого. Оппарицио мёртв, если вы не слышали.

Она продолжила, — Вы думаете, Оппарицио всем этим руководил? Думаете, он был целью? Он руководил одной операцией. Мы следим за шестью нефтеперерабатывающими заводами в четырёх штатах. Текущие операции. Оппарицио не отдавал приказы, он их выполнял. И поэтому им было легко решить, что он должен уйти. Его внештатная вендетта с вами показала его недальновидность, а эти люди этого не терпят. Совершенно. Вы думаете, он смылся в Аризону, чтобы избежать повестки? Не глупите. Он прятался от них, а не от вас.

— Вы тоже за ним следили?

— Я этого не говорила.

Через лобовое стекло я видел, как Пресли расхаживает перед машиной. У меня было ощущение, что нас отслеживают. Это была несанкционированная остановка.

— Он тоже на вас работает? — спросил я. — Пресли? Или у вас есть что-то на него?

— Не беспокойтесь о нём, — сказала Рут.

Я снова подумал о своей ситуации.

— И что же мне делать? — спросил я. — Пожертвовать собой? Получить обвинительный приговор, чтобы дело продолжилось? Это безумие. Вы спятили, если думаете, что я так поступлю.

— Мы надеялись, что наше расследование дойдёт до стадии ареста ещё до того, как ваше дело дойдёт до суда, — сказала она. — Мы бы тогда всё уладили. Но этого не произошло — вы отказались отложить дело. Многое из того, что должно было произойти, не произошло.

— Без шуток. Позвольте задать вам один вопрос: вы видели, как они убили Сэма? Вы просто позволили этому случиться — чтобы защитить своё расследование?

— Мы бы никогда не допустили подобного. Особенно чтобы защитить расследование. Его схватили на нефтеперерабатывающем заводе. У нас больше никого не было внутри. Мы не знали, что он мёртв, пока полиция Лос-Анджелеса не сняла отпечатки пальцев, обнаружив его тело в твоём багажнике.

Через лобовое стекло я видел, как Пресли начал подавать Рут знаки. Он указал на часы и покрутил пальцем в воздухе. Он велел ей закругляться. Когда мы недавно пересекали шоссе сто один, он сообщил по рации патрульной машины, что перевозит своего заключённого в «Башни-Близнецы». Вскоре они заметят, что мы не приехали.

— Так почему же вы просто не пошли в полицию Лос-Анджелеса или к окружному прокурору и не выложили всё начистоту? — спросил я. — Вы могли бы просто сказать им, чтобы они отстали от меня, и ничего бы этого не случилось.