Чтение онлайн

– Отнюдь. Я была рада, что что-то уцелело. Как я и сказала, мне не хотелось сносить сад, а члену местного самоуправления нужно принимать тяжелые решения. Такие, которые не вызывают всеобщего одобрения.

Эти дипломатичные ответы звучали слишком уж удобно.

Фионе хотелось выбить Мэлори из колеи. Вызвать снова ту ярость. Когда Мэлори выходила из себя, то нередко теряла контроль над тем, что говорит. Фиона знала, как это сделать.

– Это вы убили Малкольма Крэйни?

Губы Мэлори превратились в две тонкие полоски.

– Не говорите чепухи! Думаете, я бы кого-то убила ради пары старых грязных ракушек и битой посуды?

– Вы сказали, что любили Морской сад, – напомнила Сью. – По словам «старые грязные ракушки» и «битая посуда» этого не скажешь.

Мэлори замолчала. Фиона не могла определить, собирается ли она взорваться или давление внутри только нарастает для более мощного выброса.

– Ладно. – Мэлори сумела прихлопнуть крышкой кипящее раздражение и, откатившись на стуле назад, развернулась на сто восемьдесят градусов и окинула взглядом стеллажи, забитые папками и книгами под самыми разными углами. Выбрав черный томик, она вернулась к столу и раскрыла книгу на середине.

Фиона увидела, что это не книга, а папка с пластиковыми окошками для миллионов визиток, собранных, без сомнения, за годы работы Мэлори с различными контрагентами и компаниями.

– Так, ну вот, – сказала Мэлори, вытащив потрепанную и пожелтевшую, просто оформленную карточку с именем и контактами компании под названием «Эджвер: снос и расчистка территории». Она перевернула визитку, набрала написанный от руки номер на обороте и включила громкую связь.

Ответил хриплый, но не враждебный голос:

– Алло.

– Эдди, это Мэлори Грейнджер.

– Мэлори? А, Мэлори из совета.

– Да, та самая. Хотя я больше там не работаю. Управляю общественным центром. Как жизнь на пенсии?

– Не жалуюсь, – ответил Эдди.

– Приходи к нам в общественный центр. У нас тут веселая компания. – Мэлори никогда не упускала случая вставить навязчивую рекламу.

– Не знаю. Пока наслаждаюсь тишиной и спокойствием.

Мэлори рассмеялась:

– Хорошо, хорошо. Послушай, я пытаюсь припомнить кое-что о сносе Морского сада. Помнишь того парня, который лазил по обломкам, когда ты закончил работу?

– Конечно, помню. Малкольм. Мы велели ему убираться, но ты велела нам позволить ему забрать все, что он захочет.

– А, да, точно. – Мэлори бросила взгляд на Фиону со смыслом «Ну что я говорила?». – И разве я вежливо не попросила вас аккуратно отделить большие ракушки от бетона, чтобы он мог их забрать?

– Ага. Настоящий геморрой, простите за мой французский. Но мы смогли вытащить их, не сломав. Прочные штуковины.

– Что ж, вы совершили хороший поступок тогда. Спасибо, что уделил время, Эдди, – сохраню за тобой место в общественном центре. Хорошего тебе дня.

– И тебе.

Мэлори отложила телефон и откинулась на спинку кресла: на ее розовощеком лице появилось довольное выражение.

Это не доказывало ее невиновность, но и мотива не добавляло. Малкольму и Себу было невдомек, что Мэлори позволила уцелеть кусочку Морского сада вопреки тому, что значилось в газетах о том, что она уничтожила счастливые детские воспоминания. Маленькая святыня Малкольма, посвященная Морскому саду, была создана благодаря Мэлори, а не вопреки. Вряд ли так бы стал действовать тот, кто желал ему смерти. Разве что это лучшее алиби, которое кто-либо когда-либо придумывал, и Мэлори заставила Эдди подтвердить все, позвонив до их приезда. Очень маловероятно.

– Принимается, – признала Фиона.

– И все, никаких извинений? Никаких «Прости, что обвинили тебя в убийстве»?

– Не-а, – ответила Фиона. Мэлори воспримет извинения как признак слабости, и в их следующую встречу им это не поможет – которая обязательно случится, учитывая, что во всех злодейских событиях в округе так или иначе замешана Мэлори. Вместо этого Фиона решила ответить ее же словами: – Когда расследуешь преступление, приходится принимать тяжелые решения. Которые могут не нравиться определенным людям.

Мэлори, прищурившись, окинула Фиону взглядом, явно больше оскорбленная тем, что ее слова использовали против нее, чем обвинением в убийстве.

– Понятно. У вас все?

– Вы знаете, кто еще мог что-то иметь против Малкольма?

У Мэлори вырвался короткий смешок.

– Я бы сказала, каждый, кто владеет пляжным домиком. Кучка снобов в моем понимании. Особенно этот Фрэнк Маршалл. Постоянно меня донимал, когда я была в совете, жаловался на то, что волновало его в тот или иной момент. Знаете, на новом туристическом поезде, который заменил старый, зеленый, раньше было нарисовано лицо. Похоже на паровозик из мультсериала «Томас и его друзья». Дети его обожали. Так Фрэнк заставил замазать лицо, процитировав древний акт, который запрещал рекламу на косе. А это было всего лишь персонаж мультфильма, бога ради! Как бы то ни было, Фрэнк как-то предложил новый акт, и его утвердили, а Малкольм его нарушил. Вам следует покопаться в этом.

А вот это уже интересно. Фиона хотела подвинуться поближе к краешку стула, но с липкой поверхностью у нее не получилось.

– И какой закон он нарушил?

– Это было уже после меня. Спросите Энтони Оуэнса. Он все расскажет.

– А вы не можете рассказать? – спросила Сью.

– Нет, вы и так уже отняли у меня достаточно времени. И лучше, если вы услышите все как было из первых рук.

Мэлори встала и прошла к двери. Фиона со Сью нехотя поднялись со стульев, гадая, чего именно Энтони Оуэнс не рассказал им. И зачем ему скрывать что-то, если это касалось Малкольма и Фрэнка Маршалла.

– Только один момент, – остановилась Фиона. – У Малкольма был сын?

Мэлори открыла дверь:

– Мне об этом неизвестно.

Дэйзи стояла, наклонившись над моделью косы, и тоненькой, как острие булавки, кисточкой подрисовывала клюв чайке. Саймон Ле Бон выпрыгнул из своей лежанки, приветствуя Фиону и Сью помахиванием хвоста.

– Ну как все прошло? – спросила Дэйзи, не поднимая глаз и не отвлекаясь от своей миниатюры и желтой краски.

– Неплохо, – ответила Фиона. – Кое-что есть. Но Мэлори ни при чем, пока она вне подозрений.

Сью прошла прямиком к кладовой и поставила чайник.

– Теперь в центре внимания Энтони Оуэнс.

– О! – Дэйзи резко выпрямилась. – Он заходил. Спрашивал, может ли заглянуть в три тридцать, узнать, как дела. Я сказала «да». Надеюсь, ничего?

– Больше, чем ничего, – подтвердила Фиона. – Это отлично. Нам нужно его допросить.

Дэйзи вытерла кисточку чистой мокрой салфеткой.