Чтение онлайн

– Познакомились. Я как раз говорила ей, что принесла все необходимое для пасты боскайола.

Мэри вскинула голову, глаза у нее снова загорелись.

– А мятное мороженое принесла? То самое, с шоколадной крошкой? А рожки?

Теперь она весело щебетала, как трехлетняя девочка, но при свете словно бы стала старше – плечи сгорбленные, лицо сморщенное. Даже волосы утратили блеск. Ей можно было дать семьдесят, а то и восемьдесят.

– Эй, Сюзанна, скажи ей, что без мороженого ее никто в дом не впустит.

– Бог ты мой! – Хонор щедро наполнила сначала бокал Сюзанны, затем свой и произнесла тост: – Ну, за жизнь после отбоя.

Чокнувшись с ней, Сюзанна не то вздохнула, не то усмехнулась.

– Иногда случаются особенно трудные вечера. Сегодняшний – из худших.

Это было еще слабо сказано. Мать Сюзанны вымотала их так, как никакой капризничающий от усталости двухлетка не сумел бы, и только после восьми часов они смогли наконец перевести дух. Приготовление ужина само по себе оказалось не таким уж трудным делом: Мэри, слава богу, была полностью поглощена телевизором. Но за столом она ворчала без конца: бекон жесткий, от чеснока ее тошнит, макароны разварились, – пока Сюзанна не сдалась и не сделала ей бутерброд с арахисовым маслом. К счастью, мятное мороженое было забыто. Но их ждала еще получасовая партия в трабл, который Хонор с детства считала скучнейшей игрой на свете, закончившаяся явно подстроенной победой Мэри. В постель старушка отправилась поначалу охотно, но потом еще раз пять возвращалась с разными просьбами и жалобами – то ей пить захотелось, то на простыне песок, то жалюзи дребезжат, то пусть Сюзанна почитает ей на ночь. Наконец она заснула. Хонор еле удержалась, чтобы не посоветовать Сюзанне добавить в теплое молоко снотворного – и, может быть, слегка увеличить дозу. Прежде чем удалиться окончательно, Мэри бросила на нее острый взгляд.

– Ты мне нравишься, – сказала она. – Ты хорошенькая.

– Спасибо. – Хонор улыбнулась дружелюбной, как она надеялась, улыбкой. – Вы очень любезны.

Мэри перевела недобрый взгляд на дочь.

– Сьюзи тоже могла бы быть хорошенькой, если бы немного похудела. Толстые девушки хорошенькими не бывают, правда же? – Мэри жеманно улыбнулась. – Толстуху никто никогда трахать не захочет. – Она пригнула голову и заковыляла прочь по коридору.

Господи Иисусе…

– Извините, – сказала Сюзанна. – Нужно было вас предупредить. – Она отпила половину шампанского из своего бокала одним большим глотком. – Но возможность провести вечер не одной оказалась слишком большим искушением.

– Как вы это выдерживаете все время?

– Она не всегда такая, но, когда в доме гости, все непредсказуемо. Иногда она ведет себя прекрасно – даже кажется почти нормальной, – а иногда…

– У моего отца дело зашло, по-моему, еще гораздо дальше. Он обычно сидит без движения, и все. Но я даже не помню у него промежуточной стадии вроде этой. Только что, кажется, все было нормально, а потом раз – и он уже под опекой в доме престарелых.

Сюзанна пожала плечами.

– У всех по-разному. Болезнь Мэри, скорее всего, – последствие алкоголя и наркотиков. Предполагали синдром Корсакова, но картина не вполне соответствует. Днем с ней все в порядке, во всяком случае, не так плохо, чтобы отправлять ее в специальное заведение, хотя я и записала ее в очередь во Франчес. Салли О’Хэллоран оттуда приходит на три дня в неделю, и это большая помощь. Но по вечерам бывает… трудновато. Мне кажется, дело может быть в том, что где-то в глубине ее сознания эти часы отложились как время для выпивки. Хотя спиртного она никогда не просит, даже удивительно. Вот мятное мороженое – другое дело. Сегодня я про него забыла – обычно это становится трагедией.

– Ха! Да, она и у меня спрашивала про мороженое. Так, значит, это не обычная деменция? Я так и подумала, что ей еще рановато. Сколько ей? За семьдесят?

Сюзанна фыркнула.

– Всего-то шестьдесят с небольшим. Она меня очень рано родила.

– Ух ты! Лет в шестнадцать, значит? И к тому же алкоголичка. Трудное детство у вас было, наверное.

Сюзанна со смехом покачала головой.

– На самом деле, на мне это почти не отражалось. Я ее в детстве почти и не видела. Меня растили бабушка с дедушкой. Вот им было тяжелее, намного. Она была их единственным ребенком, к тому же поздним, и я подозреваю, что это разбило им сердце. Мэри была классической трудной девочкой. Вечно попадала в плохие компании, с самого детства – по крайней мере, так бабушка говорила. Прогуливала уроки, воровала в магазинах, была «неуправляемой». А к пятнадцати уже забеременела.

– А вы знаете, кто ваш отец?

– Понятия не имею. В то время она болталась где-то на обочине музыкальной тусовки – по бабушкиным словам, воображала себя певицей и иногда выступала на бэк-вокале. Но, думаю, она была, скорее всего, просто фанаткой. Кто угодно мог оказаться моим отцом. Она никогда об этом не говорила – подозреваю, что и сама не знала. Половину своих детских лет я тешилась фантазиями, что мой отец Джимми Барнс, но по времени, кажется, не совпадает.

– Но вы чем-то смахиваете на гречанку или на итальянку – думаю, это у вас не от Мэри. И не от Джимми.

– Нет. Скорее всего, это был вообще не музыкант, а какой-нибудь грек-одноклассник.

– А в ваши детские годы она еще была как-то связана с миром музыки?

– Кто ее знает. Я ее с десяти лет не видела, пока она не переехала ко мне. Не знала даже, жива ли она.

– Не может быть! Откуда же теперь такая дочерняя преданность? Наследство или что-нибудь в этом роде?

– Если бы. – Сюзанна вновь до краев наполнила свой бокал. Сделала еще один большой глоток. – Что касается дочерней преданности – понятия не имею. Так уж вышло. Мне позвонили из больницы Сент-Винсент – у нее случился какой-то приступ, а меня она указала как свою ближайшую родственницу. Скорее всего, у нее и нет родственников, кроме меня. Я ее, конечно, не разыскивала – хотя психоаналитик нашел бы, что сказать по этому поводу. В любом случае, – бодро добавила она, – тогда мне казалось, что так надо.

– Надо? Ей или вам?

– Ха! – Улыбка у Сюзанны вышла печальной. – Вот именно.

Разговор быстро перекинулся на другие, более увлекательные материи. Всплыла, разумеется, и тема мужчин, однако ни Хонор, ни Сюзанна, похоже, не горели желанием об этом распространяться. Сюзанна поведала лишь об основных вехах своей биографии: она была замужем и развелась, но это было много лет назад. Сейчас у нее, можно сказать, никого нет: она не совсем готова к отношениям, слишком давит груз пережитого, да и Мэри со счетов не сбросишь. Хонор тоже мало что могла сказать о Дугале. Только то, что он все так же без ума от нее, как в первые дни после свадьбы, двадцать с лишним лет назад. И пусть сама Хонор не была от него настолько без ума, пусть у нее время от времени появлялись другие увлечения, она никогда их ни с кем не обсуждала и не собиралась. Тем более что они никак не отражались на ее отношениях с Дугалом: он всегда был и будет ее каменной стеной, точкой опоры в этом безумном мире.

Зашел разговор и об их городке. Хонор обрисовала в общих чертах, кто тут есть кто и что есть что, рассказала несколько пикантных историй, известных только старожилам. Но и Сюзанне было что рассказать: сплетни, которые прошли мимо ушей Хонор, новости о людях, которых та уже успела забыть. В своих наблюдениях Сюзанна была проницательна, иногда язвительна. Особенно интересными оказались рассказы о родителях ее учеников: многие из них являлись бывшими одноклассниками Хонор, о существовании которых та уже почти забыла (и чаще всего не без причины).

– На первом же родительском собрании одна женщина спросила, не хочу ли я поучаствовать в какой-то оргии. Во всяком случае, я ее так поняла. В самом конце беседы она наклонилась ко мне и прошептала, – Сюзанна потянулась к Хонор, губами к самому уху: – «Я слышала, вы увлекаетесь альтернативными… э-э-э… сексуальными практиками». – Голос Сюзанны стал ниже, в нем появилось какое-то слегка зловещее пришепетывание. – «Мы с мужем подумали, может быть, вам захочется побывать на собрании… единомышленников». – Сюзанна со смехом, от которого ее лицо сразу оживилось, откинулась на спинку стула. – Боже мой! Ее дочь при этом сидела тут же за столом. А когда я отказалась, женщина ответила: «Ну ладно… может быть, в следующем месяце». Как будто в книжный клуб вступить приглашала. Это было ужасно дико.

– Джанет Чо, да?

Выражение лица Сюзанны нужно было видеть.

– Ох, черт! Похоже, я наговорила лишнего.

– Да не волнуйтесь так. Джанет еще в школе предлагала такое всем учителям. У нее пунктик на учителях.

– Ничего себе!

– Бывает хуже. Ее дорогой муженек Антонио увлекается… э-э-э… мелкими млекопитающими.

– О нет. Не может быть. Не могу даже…

Обе расхохотались.

– Надеюсь, вы переехали за город не для того, чтобы найти здесь нормальных людей, дорогая. Говорю вам, Энфилд-Уош – столица извращенцев.