Современный зарубежный детектив-14.Компиляция. Книги 1-22
Шрифт:
Сюзанна: май 2018
Хонор была не единственной, кто советовал мне держаться подальше от Чипса. Таня из школьной администрации, чей безошибочный нюх на сплетни сочетался с навязчивой склонностью совать нос в чужие дела, недвусмысленно заявила мне в присутствии пары ухмыляющихся коллег и нескольких удивленно вытаращивших глаза семиклассниц: у Чипса Гаскойна неважная репутация, с ним надо быть осторожной. Это было в самом начале первого семестра, еще до того, как я с ним познакомилась, и я только отмахнулась со смехом. Таня строго посмотрела на меня.
– Вы его еще не видели. А я его всю жизнь знаю. Он неплохой парень, не хуже других. И, возможно, был образцовым мужем, когда была жива бедняжка Джемма, но теперь…
Она стукнула кулаком по степлеру.
Мэри тоже в один из своих непредсказуемых моментов короткого (и обычно недоброго) просветления сказала: надо быть идиоткой, чтобы думать, что такой парень, как Чипс, захочет быть с такой женщиной, как я.
– Зачем ты ему нужна? То есть для своего возраста ты еще ничего, но он мог бы найти кого-нибудь помоложе. – Она критически оглядела меня. – Он и детей, наверное, хочет, а тебе ведь поздновато уже, а? Песочком дорожки посыпаешь?
– Я не такая уж старуха, знаешь ли, – не удержалась я. – Помоложе тебя, во всяком случае.
Она оставила без внимания мою детскую шпильку и продолжала:
– В любом случае это, скорее всего, твой последний шанс потрахаться, так что бери уж от него все, что можешь.
Я призналась Лоре, старой подруге с первых моих дней в этой школе, что встретила одного человека.
– Это серьезно?
– Вряд ли.
– Ты хочешь сказать, что он настроен несерьезно?
– Нет. Это взаимно. Нам весело. С ним можно поговорить, но не более того. Я на этом этапе ничего серьезного и не хочу. Все слишком сложно. Сначала я должна разобраться с Мэри.
Она вздохнула.
– Все просто ни на каком этапе не будет, Сьюз. В твоем возрасте уже не будет. У тебя есть багаж. И у него тоже наверняка.
– Есть и у него. Но не… ну, не такой, как у меня.
– Ну-ну. – Она сердито вздохнула. – Ты должна заботиться о своей безопасности, Сьюз. И ты знаешь, что я имею в виду не только презервативы. – Мы обе рассмеялись. – А если он не настроен серьезно, то нужно быть еще осторожнее. Обжигаться тебе точно ни к чему.
Обжигаться я не хотела, но не хотела и бежать от того, что оказалось гораздо приятнее и проще, чем я себе представляла. После того первого ужина Чипс стал заходить без приглашения, незваным, но желанным гостем – раз, два, а то и три раза в неделю. Если он приходил поздно, когда Мэри уже укладывалась в постель, то приносил с собой бутылку вина. Если же полагал, что она еще не спит, то прихватывал коробку ее любимого мороженого. Иногда он даже приходил к нашей вечерней игре в трабл. Было заметно, что Мэри его общество радует почти так же, как меня. Она металась между самым бесстыдным флиртом и притворной болезненной викторианской застенчивостью, то и дело хихикала и любезничала – иногда даже готова была позволить ему почти (но только почти) выиграть. Изредка она просила Чипса почитать ей на ночь: «У вас это получается гораздо лучше, чем у Дамы Джуди. У нее такой голос, как будто нос прищепкой зажат», – и он чаще всего соглашался.
Когда Мэри засыпала, мы допоздна пили и разговаривали, и почти каждый раз Чипс оставался на ночь. Как-то так получалось, что, невзирая на все наши благие намерения – мне отчаянно необходимо было как следует выспаться, а ему рано вставать, – он никак не мог уйти домой. Потому что как ни хороши были наши разговоры (а они и впрямь были хороши), секс все-таки был еще лучше.
Элли Каннинг: запись № 5
Когда я очнулась, мне даже показалось, что я в больнице – что, должно быть, попала в аварию.
Это было похоже на сцену из какого-нибудь фильма. Ну, знаете, – героиня только что из операционной, видит только яркие огни и склонившиеся над ней расплывчатые фигуры, и звуки все приглушенные, как будто доносятся издалека. Прошла целая вечность, пока я начала понимать, что происходит, где я нахожусь, что со мной случилось. Сначала была только расплывчатая фигура и голос, который что-то бормотал, а может, напевал, а потом снова становилось темно. Потом – я честно не представляю когда – через несколько часов или через несколько дней, – я немножко пришла в себя, хотя все по-прежнему было как в тумане. Я попыталась встать с кровати, но оказалось, что я привязана к ней за талию – вроде не туго, ничего такого, но подняться не могла. Правда, я была настолько не в себе, что мне было как-то все равно, и просто снова заснула.
Когда я пришла в себя настолько, чтобы осмотреться, то увидела, что комната чем-то похожа на больничную палату, только грязноватая. Мебели почти нет – только кровать, на которой я лежала, старая, с металлической спинкой. Еще была тумбочка и стул возле кровати. В одной стене была раздвижная дверь, а в стене напротив меня еще одна дверь, старая такая, с деревянными панелями. Она была все время закрыта. Окон не было; свет шел только от голой лампочки, висевшей на черном проводе. Да, и еще на стене напротив висели две картины.
Кажется, я несколько дней не видела по-настоящему ни одного человека. Смутно помнилось, что кто-то там был, но когда я приходила в себя, то в комнате, кажется, всегда было пусто. Понятия не имею, как меня кормили и кормили ли вообще, но чувства голода не было, только иногда болело горло, и еще ужасно хотелось пить.
Я так и не могла понять, сколько времени прошло. Понимаете, время как будто потеряло свое значение. Даже когда я думала, что не сплю, я как будто плыла, что ли. Целыми днями просто разглядывала рисунок на одеяле. Оно было в такой мелкий цветочек, и, когда я прищуривала глаза, эти цветочки превращались в фейерверк. Я все время играла в эту детскую игру – то открою глаза, то закрою, то открою, то закрою, а цвета вспыхивают и исчезают, вспыхивают и исчезают.
Хонор: август 2018
Хонор сделала Элли Каннинг своей клиенткой уже через несколько дней после того, как об этой истории стало известно. Перед этим она проезжала мимо больницы, увидела у дверей толпу и поняла, что дальше история будет только набирать популярность и что ее услуги будут крайне востребованы.
Следователя, занимающегося этим делом, Хью Стрэтфорда, она знала с детства. Уже тогда они принадлежали к очень разным социальным кругам, но он здорово выручил ее несколько лет назад, когда ее отец въехал задним ходом в пекарню на главной улице Энфилд-Уош, и, по своему всегдашнему обыкновению, Хонор поддерживала с ним связь. Она слышала, как он вздохнул, когда их соединили, поначалу досадуя на то, что ему мешают работать, но все же дал необходимую информацию.
Да, не очень охотно сказал он, девушка все еще в больнице, да, она готова разговаривать с посетителями, и да, Хонор права – возможно, ей не помешала бы помощь в делах со СМИ. Сейчас от этих паразитов там не протолкнуться, и звонками замучили – дозвониться в больницу почти невозможно. Было бы неплохо этот поток куда-то перенаправить. Что же касается самой девушки, вся эта ситуация для нее – сильный стресс. Это совершенно лишнее после всего, что с ней произошло. В общем, да – он предупредит старшую медсестру, тоже их бывшую одноклассницу, что Хонор зайдет с ней поговорить.
– А есть какие-нибудь зацепки, подсказки, где она была? И зачем ее похитили?
– Ой, Хонор, не приставай. Разумеется, у нас есть кое-какие идеи, но я же не стану тебе докладывать, как ты думаешь?
Она засмеялась. Ну, попытка не пытка.
– Но это же безумие, правда? Весь город гудит от слухов. Я слышал, что Джейн Уэтерби и ее маму допрашивали. Хотя это глупо. У Джейн инвалидность по зрению.
– Не могу комментировать, Хонор.
Голос у него был раздраженный.
– Ладно. Извини. Я буду в больнице примерно через час. Идет?
– Да. Вполне. Вообще-то, Хонор, – добавил он, – девушке, вероятно, не помешало бы с кем-то посоветоваться еще и по некоторым… э-э-э, личным вопросам. Она под опекой штата, и, честно говоря, от ее приемных родителей толку мало. Они живут на севере – в Мэннинге, и мы никак не можем хоть кого-то из них вытащить сюда. У них еще куча других детей, за которыми тоже надо присматривать, и, похоже, им и правда никак не вырваться. Думаю, они не хотят внимания прессы: их наверняка дерьмом обольют – они ведь даже не заметили, что девочка пропала. А больше у нее никого нет. Никаких там тетушек, дядюшек, бабушек, дедушек. Есть школа, но она не хочет, чтобы учителя вмешивались, так что их тоже не подключишь. Ей только что исполнилось восемнадцать, а из департамента прислали какую-то сопливую девчонку, социальную работницу, чтобы прикрыть свои задницы. Она ненамного старше самой девушки и совершенно не представляет, как вести себя в такой взрывоопасной ситуации. Да и кто представляет?
Хонор не выдержала:
– Знаешь, у меня как раз имеется некоторый опыт в таких делах.
– Ну да. Хорошо. Я все понял. В общем, девочке сейчас, наверное, не помешала бы какая-то женская забота. И несколько дельных советов. Мы не знаем, что с ней делать, куда ее девать. Обратно под государственную опеку ее сейчас передать нельзя, даже если бы она и хотела, а у нее самой нет никаких средств. Кошмар какой-то, если честно. Может, ты ей поможешь?
– Посмотрим, что можно сделать.
– А может быть, – в голосе у него прозвучала нерешительность, – ты могла бы убедить ее согласиться на полное обследование на предмет сексуального насилия?
– Неужели это до сих пор не сделали?
– Ну, – проговорил он немного смущенно, – анализы крови взяли, но она твердо стоит на том, что врачебный осмотр ей не нужен. Заявляет, что никто ее не трогал, что, если бы трогал, она бы знала.
– Наверное, так и есть.
– Может быть. Но та женщина, очевидно… – он резко оборвал фразу. – В общем, это так или иначе необходимо сделать. Для ее же блага, и для нашего тоже.