Чтение онлайн

В этот момент водитель нажал на газ, и машина рванула вперед с резвостью, на какую обычная «Кортина» претендовать никак не могла бы. Грейторикс забеспокоился и попытался вернуться на тротуар. Но ему перегородила путь фигура женщины в полицейской форме. Двумя руками – руками убийцы – она столкнула его под колеса.

Ему еще хватило времени изумленно оглянуться, осознав ее предательство, прежде чем решетка ударила его и подбросила вверх. Он взлетел так высоко – а решетка находилась под таким наклоном, – что приземлился на асфальт позади машины, пронесшейся мимо. Умирающие мышцы заставляли его руки и ноги подергиваться. Шлем был недостаточно крепок, чтобы спасти голову от столь мощного удара. Из носа у него потекла кровь. Тело замерло. Больше оно не шевельнется, пока медики не приедут забрать его в морг.

Я прошла до угла с Пил-стрит, к полицейской будке. Постаралась изобразить ужас, пока докладывала о происшествии. Наезд на пешехода, водитель скрылся. Наверняка был пьян.

Рассказывая о случившемся в участке, я промочила слезами не меньше пяти носовых платков.

– Ты уверена, что видела именно эту машину? С решеткой спереди?

– Да-да, – кивала я, всхлипывая чуть громче при воспоминании.

– Белого цвета?

– Белого или светло-бежевого.

– И это точно был «Лендровер»?

– Точно. В полиции таких масса.

– Мы разошлем уведомление всем постам – в это время ночи не так много белых «Лендроверов» разъезжают поблизости.

Я подняла голову с видом невинного щеночка, которому сказали, что он хорошая собака.

– Мы должны его найти!

– И найдем, констебль Джеймс! В конце концов, он был одним из наших.

Меня так и подмывало заметить, что точно не из моих, но я воздержалась.

Теперь я имела полное право присоединиться к мистеру Брауну в его заявлении: «На самом деле я убийца».

Церемония похорон Грейторикса сделала бы честь даже королеве Виктории. Слезы лились рекой. От меня, как представительницы слабого пола, слез ожидалось больше, и я соответствовала ожиданиям. Никто не знал, что плачу я не по мужчине в гробу, а по женщине, стоившей сотни таких, как он. Хелен, моя Хелен… Охота на убийцу констебля Грейторикса зашла в тупик – белый «Лендровер» так и не нашли. Коронер зафиксировал смерть от наезда.

Потом в кафетерии стали перешептываться, что уголовный розыск пришел к шокирующему выводу: судя по отчетам криминалистов, героический коп Грейторикс был убийцей. Это он убил Хелен Рэндл. Скандал грозил стать несмываемым пятном на всей доблестной полиции, потому был предпринят логичный шаг: смерть Хелен в конце концов признали несчастным случаем. Мне пришлось сообщать новость ее родителям. Иронично, не находите?

Дело было закрыто, правда похоронена глубже, чем дно Северного моря. Я осушила слезы. Месть оказала целительное действие. Я сдала сержантский экзамен – на должность, предназначавшуюся для нашего мертвого героя.

Жизнь продолжалась. Моя – с пустотой в душе размерами куда больше могилы.

Пятница, 12 января 1973, 22:00

Вдесять часов на следующее утро – как было договорено – констебль полиции Алин Джеймс постучалась в мои двери. Я уже сложил вещи в «Кортину» и был готов к отбытию. В крыше осталась небольшая вмятина – там, где ненадолго приземлился констебль Грейторикс, прежде чем улететь на дорогу.

История попала в утренние газеты по всей стране; ее преподносили как случайный наезд, виновник которого скрылся с места преступления. Длинные статьи о гибели Грейторикса находились на газетных полосах в каких-то сантиметрах от сообщений о загадочной смерти женщины-полицейского накануне. Удивительное совпадение… если не замечать того факта, что первая провозглашалась убийством, в то время как вторая – несчастным случаем. Повсюду искали белый «Лендровер» с решеткой спереди.

Я был вне подозрений, но на всякий случай снял решетку с «Кортины», вернувшись к себе предыдущей ночью.

Я открыл дверь; констебль Джеймс стояла на пороге с лицом белым и жестким, как алебастр.

– Отличная работа, мистер Браун, – сказала она.

– Успех – в планировании, а ваше было безупречным, – ответил я.

– К сожалению, Тони Дэвис до сих пор не доставил деньги, которые я вам должна. Но он знает, что мы встречаемся здесь сегодня утром, поэтому я надеюсь, он появится до вашего отъезда.

– Я хорошо заработал на другом заказе вчера вечером, – сказал я, – и потому готов простить вам долг.

– Трудящийся достоин награды за труды свои, как сказал Лука.

– Не знаю никого по имени Лука, – заметил я.

– Святой Лука. Евангелие. Библия. Ладно, не берите в голову.

– Чем скорей я уеду, тем скорее доберусь, – сказал я, подхватывая ключи со столика в коридоре и направляясь к гаражу. Слишком поздно – в переднюю дверь заколотили, и констебль, стоявшая ближе к ней, воскликнула:

– Это, должно быть, Тони!

Она открыла, и актер чуть не сбил меня с ног, ворвавшись внутрь. Лицо у него было красное, и он кричал.

– Ты пытался убить меня, ублюдок! – были первые его слова, сопровождаемые попыткой ударить меня в лицо кулаком.

Констебль Джеймс перехватила его руку, упредив насилие.

– О чем он говорит? – спросила она.

Я вздохнул и объяснил:

– Некая Клэр Тируолл наняла мистера Дэвиса ограбить для нее одну контору.

– Это я знаю. Хелен сделала записи; она его подозревала.

– Он в свою очередь пытался шантажом заставить ее заплатить сверху, так что она наняла меня его убить.

– Ты заложил бомбу в мою машину и взорвал ее. Мне повезло остаться в живых, подонок!

– Вам и правда повезло – как вы выразились, – потому что было темно и я допустил ошибку с подключением проводов. Хорошо еще сам не взорвался, – заметил я.

– Забавно будет, если сам подрывник взлетит на воздух, как мог бы сказать Гамлет. Какая ирония, – сказал актер, все еще тяжело дыша.

– Клэр заплатила вам за убийство Тони? – спросила констебль Джеймс, и ровно в этот момент зазвонил телефон. Я взял трубку.

– Это Клэр Тируолл. Вы же не убили Тони Дэвиса, верно?

Должен признаться, мне стало неловко.

– Я редко промахиваюсь дважды.

– Вы вернете мне деньги?

– Мадам, это не супермаркет, и возврат не предусмотрен. Я сказал, что в следующий раз все исполню.

Констебль с актером смотрели на меня, и эмоции менялись на их лицах, как узор в калейдоскопе. Алин Джеймс выхватила трубку из моей руки: