Чтение онлайн

– Хочется ли мне съесть твою картину?

– Так определяют, хороша картина или нет. По тому, вызывает ли она желание ее съесть. По тому, хочется ли тебе прожевать ее, проглотить, насытиться ею. Так можно определить ценность чего угодно. Вот, к примеру, тебе же хочется съесть собственное дитятко?

– Что? Нет.

– Нет? Тебе не хочется слопать ее щечки? Пооткусывать все десять пальчиков с ее ножек?

– Люди так говорят, но это же образное выражение.

– Искусство – это образы.

– Хави.

– Что? Не хочешь обсуждать искусство?

– Не особенно.

Я села в кресло у его стола, надеясь, что Хави поймет мой намек. Он, к счастью, понял и сел напротив меня.

– Такая серьезная. – Хави крутанул пальцем в воздухе – обвел мое лицо. – Ты что, опять облажалась?

– Нет, Хави. Не облажалась.

– Если что, я тебя прикрою, так и знай. Ради тебя, Лу, я заполню все бланки. Но, пожалуйста, умоляю, не вынуждай меня заполнять эти бланки.

– У меня даже смены сегодня нет.

– И ты явилась сюда в собственный выходной? – Хави передернуло. – И такая серьезная!

– Я хочу расспросить тебя о моем убийстве.

Хави по-настоящему помрачнел, но тут же скрыл это наигранной суровостью.

– Ну очень серьезная. Видишь? Я же говорил. Такое вот у меня чутье – очень тонкое.

– Впечатляет.

– В твоих словах есть сарказм, но в глубине души ты действительно впечатлена. Это я тоже чую. Понимаешь? Чутье. То есть ты хочешь узнать, что я рассказал следователям, так? О нашей с тобой встрече тем вечером?

Я оцепенела.

– Каким это вечером?

– Ой. Нет? Я думал, ты это имела в виду.

– Теперь имею. О каком вечере речь?

– За неделю до… ну.

– За неделю до того, как меня убили.

– Верно. Я заметил в журнале посещаемости, что ты приходила сюда в нерабочее время.

– В офис?

– Пришла один раз. Потом второй. На третий день я тебя дождался.

– И ты ко мне подошел? Мы общались?

– Ты сказала, что тебе нужно побыть вне дома.

– Из-за Сайласа?

Хави замолк и нахмурился.

– Из-за Сайласа? Нет. Ты просто приходила и сидела у себя в Приемной, вот и все. Ты была подавлена. Переживала непростые времена. Кажется, такое называют бэби-блюзом [689] .

– По-моему, это с пятидесятых годов двадцатого века так не называют, – поправила я Хави.

Он сложил пальцы домиком и прикоснулся к своим усам.

– А еще ты сказала, что за тобой кто-то следит. Убийца.

– Я сказала тебе, что за мной следит Эдвард Ранни? – переспросила я. – Еще за неделю до убийства? Я правда так сказала?

– Тогда мы его имени не знали.

Я изумленно уставилась на него. И чуть не закричала: «Почему никто мне об этом не рассказал? Почему ты мне об этом не рассказал?» Но я уже знала ответы. Никто не хотел обсуждать со мной мое убийство; никто даже не мог произнести этих слов вслух. Всем хотелось жить дальше, забыть о нем, начать с нуля. Нулем была я сама.

– С чего я это взяла? – Я не унималась. – Я видела, как он меня преследует?

– Не знаю. Ты была абсолютно уверена, что тебя преследует убийца, который оставляет на виду женские туфли. Ты опасалась, что станешь его следующей жертвой. – Хави погладил усы. – Мне жаль.

– Что ж, никому не хочется погибнуть от руки убийцы.

– Нет, я хочу сказать, что жаль лично мне. Очень жаль. Жаль, что я тебе не поверил.

– Да и с чего бы? Я, наверное, показалась тебе сумасшедшей.

– Это точно. – Хави склонил голову набок и пристально посмотрел на меня, словно я картина, которую он только что поправил. – Но ты ведь не была сумасшедшей? Нет, ты была в своем уме. И оказалась права.

Пришлось постучаться дважды, прежде чем Ферн открыла мне дверь.

– Лу? – напряженно произнесла она, словно мы были давно разлученными подругами, словно встретились впервые за несколько месяцев или дней. У нее кто-то в гостях? В той части ее квартиры, что виднелась в приоткрытую дверь, царил привычный бедлам, но людей я там не заметила.

– Я тебе сообщение отправила, – сказала я, внезапно осознав, что стоило бы дождаться ответа Ферн, а не заявляться к ней вот так. Я пожала плечами. – Ну и вот она я, у тебя на пороге, отрываю тебя от игры «Ранний вечер».

– Что? – недоуменно спросила Ферн и заморгала.

Я кивком показала на ее руку – та была в перчатке для виртуальной реальности.

– А-а. Это? Нет. Я с учебной группой общалась. Угадай, у кого только одна перчатка и не выполнено ни одного задания по учебе? – Ферн вскинула ладонь в перчатке и скривилась.

– Ты занимаешься. Я пойду.

– Э-э, нет. Мы уже закончили. – Ферн открыла дверь шире и махнула мне. – Заходи быстрее! Кот ведь.

Но Ложка лениво возлежал на холодильнике, неодобрительно поглядывая на меня янтарным глазом. Ферн освободила немного места на кровати – сгребла в охапку шлем, вторую перчатку, стопку книг и гору одежды и с глухим хлопком сбросила все это на пол. Я устроилась на краю матраса, а Ферн все хлопотала вокруг – передвигала предметы с места на место, не столько расчищая пространство, сколько производя рокировку барахла.

– Я поговорила с Хави – это мой босс – о моем убийстве.

Ферн застыла с ворохом свитеров в руках. Она стояла спиной ко мне, и я не видела ее лица, но в ее голосе послышалось напряжение:

– Я думала, что ты не собиралась об этом рассказывать. Ты же сама сказала «Люминолам», что никому ни о чем не расскажешь.

– Я ничего ему и не рассказала. Про Ранни. Только расспросила его о тех днях перед убийством, которых не помню. Не заметил ли он чего странного.

Ферн скинула свитеры на пол, опустилась передо мной на корточки и положила руки мне на колени. Я невольно отметила, как ее глаза шарят по моему лицу, как взгляд движется от висков к ноздрям и нижней губе, от мочек – к векам, каталогизируя все нюансы моей внешности.

– Я плохо поступила, – сказала Ферн.

– Ты? – Я фыркнула. – Быть такого не может.

– Не стоило мне тащить тебя с собой к Эдварду Ранни. У тебя все было хорошо. Ты была счастлива.

– Не была.

– Но у тебя все было нормально. Зря я не оставила тебя в покое.

– Нет, я рада, что ты взяла меня с собой, потому что…

– Потому что теперь ты…

Я перебила ее.

– Потому что я должна знать, что со мной произошло.

Ферн закрыла глаза. Веки у нее были бледно-