Чтение онлайн

– Это твои подруги? – догадалась я.

– Поздоровайтесь, – велела Прити Анджелам, которые стояли позади нее, и те по-девичьи робко помахали мне ножами. – Идите, – сказала им Прити. – Я скоро догоню.

Анджелы шли мимо нас плотным потоком, и подружки Прити пристроились в хвосте процессии. Сама Прити осталась со мной и мялась рядом, теребя клапаны накладных карманов своих брюк.

Наконец она посмотрела на меня и выдала:

– У вас все хорошо?

– Ты имеешь в виду проникновение в дом?

Она кивнула.

Не очень, чуть не сказала я, но опомнилась: Прити все же была слишком юна.

– У меня все хорошо. А у тебя? Ведь это ты тогда оказалась в доме.

Кто-то в парке завопил – громко и протяжно, перекрывая другие звуки. Мы обе повернулись на крик, но понять, кто и почему кричит, было невозможно. Я вновь посмотрела на Прити – она сверлила меня взглядом. Открыла было рот, но тут же закрыла.

– В чем дело? – спросила я.

Прити все теребила карманы и покусывала губы.

– Прити. Что такое?

– Он велел ничего вам не говорить.

– Кто велел? – спросила я, а потом до меня дошло. – Сайлас?

– Он сказал, что вас это только расстроит, потому что вы ничего не вспомните. – Прити прищурилась. – Вы и правда не помните?

– Не помню чего?

– Как проникли в дом.

– В какой дом?

– В ваш дом.

– В мой дом? – переспросила я. – Не понимаю…

– Это же вы проникли тогда в дом, – сказала Прити. – Вы и есть тот чужак.

Снова возникло то чувство – серебристый шарик ртути сполз вниз по горлу. На сей раз я проглотила его, и он растекся по всем внутренностям, по коже, и вся я обратилась в металл – холодный, жесткий и…

– Расскажи, – попросила я.

Прити шаркнула ногой и сжала руки в кулаки.

– По большей части все было так, как я тогда и описала. Я услышала движение в доме и позвонила в службу спасения. Когда я пошла за Новой, кто-то выбежал в коридор. Но я соврала о том, что не разглядела, кто это. Разглядела. Это были вы.

Я, сказала я себе.

Не я.

Я.

– Сначала я вас не узнала, – объяснила Прити, – из-за парика. – Она прикоснулась к кончикам длинных волос Анджелы. – Но потом вы оглянулись. Я вас окликнула. Но вы побежали дальше. И мне опять стало страшно. Я не понимала, почему вы вернулись без предупреждения. И почему убежали. Поэтому я позвонила Сайласу.

Прити перевела дух.

– Он сказал, что вы немного не в себе из-за… ну, из-за всего, что с вами произошло. Сказал, что уже едет. Велел позвонить в службу спасения и сказать им, что я ошиблась, что никаких посторонних в доме нет. Но было поздно. Полиция уже подъехала. Поэтому мы решили, что я скажу, что не разглядела самого человека, только услышала его.

– Ох, Прити, – вздохнула я. Помимо всех охвативших меня чувств я испытала злость на Сайласа за то, что он заставил эту девочку солгать.

– Позже, на лужайке, когда вы сказали, что чужак – это женщина, которая похожа на вас, я подумала, что вы наверное все-таки вспомнили. Вот я и сказала, что видела женщину, похожую на вас, потому что, ну… – Прити сунула руки в карманы, вывернула их, заправила обратно. – Потому что так оно и было. Я видела там вас.

…

А потом как-то так получилось, что я вышла из игры и снова оказалась в автотакси. В голове эхом отдавались слова Прити. Поездка до дома Дина

заняла бы еще два часа. Это слишком долго. Слишком медленно.

– Дин! – воскликнула я, когда он ответил на звонок. – Я еду к тебе.

И прежде чем он успел ответить, что ехать к нему не стоит, что ему сейчас не до того – а он бы явно так и ответил, – на заднем фоне я услышала чей-то голос. Я даже не разобрала ее слов, до меня донеслось что-то невнятное, но этого хватило, чтобы узнать говорящую.

Дин затараторил громче. Надеясь заглушить звук ее голоса, надеясь, что я ее не услышала.

Но я перебила отца.

– Кто это?

– Что? – спросил Дин. – Никто. Телевизор.

– Дин, – медленно произнесла я.

– Луиза, – обреченно вздохнул он.

– Что у тебя дома делает Ферн?

Чаще всего Дин готовит любимые блюда моего детства. Горячие бутерброды с сыром, лапшу быстрого приготовления. Мы едим и по кругу смотрим шоу, в которых люди мастерят что-то руками: делают мебель, выдувают стекло. Ничего кровавого, ничего слезодавительного. Дышать – нормально. Иногда мы смотрим кулинарные шоу. Есть – тоже нормально.

Дин не заставляет меня обсуждать случившееся. Не просит обсуждать тот самый день и все те дни, что были после. Не требует говорить о Сайласе. О Нове. О тебе. Когда ты звонишь, он торопливо уходит в другую комнату, чтобы я не слышала, как он с тобой говорит.

Вчера вечером я призналась ему: иногда я выбираюсь из дома, чтобы повидаться с малышкой или тобой. Объяснила, мол, мне просто необходимо было убедиться, что у Новы все хорошо, что у тебя все хорошо, что все хорошо у вас обеих. Ведь я собираюсь уехать, сообщила я Дину. И теперь мне нужно удостовериться, что я все сделала правильно, а не как тогда. На сей раз я уйду с достоинством, а не сбегу.

Дин вовсе не рассердился. Не попытался меня отговорить. Он помолчал минуту, затем сказал «ладно». За это я испытала к нему больше благодарности, чем за все те горячие бутерброды с сыром. Дин – мой папа, и пусть он не понимает меня, но по-прежнему любит. Любит вопреки всему.

У меня был план: ехать в автотакси и ни о чем не думать. Но он не сработал. Пока такси преодолевало путь из Ист-Лансинга в Рокпорт, я ехала и думала. Думала о нянечке из яслей: та без подсказки поняла, что я пришла за Новой, сочтя, что я хочу сводить малышку на прогулку, а не забрать. Думала о Герт, которая столько раз звонила Сайласу – каждую неделю, еще до того как нашли мой труп. Думала о деньгах, пропавших с нашего счета, о тех десяти тысячах долларов – они так и не нашлись. А потом я вспомнила, как Нова тянулась к моему плечу, к длинным волосам, которых там не было.

Дин не ответил на мой вопрос о том, что у него дома делает Ферн. Ну или по-своему все же ответил. «Объясню, когда приедешь. Мы тебя ждем», – вот что он сказал. Мы. Дин признал, что кроме него дома есть кто-то еще. И этот кто-то живет там уже несколько месяцев, догадалась я.

На шоссе было пусто. Час стоял поздний, и я ехала в непопулярном направлении. Изредка мимо проносились встречные автотакси, и в свете их фар моя тень резко вырастала и так же резко схлопывалась. Экран вспыхнул – пришло сообщение от Сайласа, затем еще одно. Сейчас мне разговаривать с ним не хотелось. Сообщения я так и не открыла.