Чтение онлайн

– Конни!

Констанция сделала такое движение, будто хотела развернуться и бежать. Но Джейн спешно пересекла участок, некогда, вероятно, предназначавшийся для палисадника, и преградила ей путь:

– Конни, где тебя носило? Мы тут чуть с ума не сошли.

– Я уехала и остановилась в летнем доме папы. Уехала на автобусе. Разве нельзя?

– Но неужели ты не могла позвонить и сообщить, где ты?

– Нет, спасибо, – мрачно отозвалась Констанция. – Хватит с меня уже проблем с телефонами.

Джейн, кажется, немного растерялась. Хотя она снова облачилась в свой твидовый костюм, живость и нежность ее лица компенсировали все его недостатки. Констанция на нее не смотрела, однако, похоже, это она отметила.

– Все просили меня передать тебе наилучшие пожелания, – продолжала Джейн. – Они ужасно жалели, что не смогли с тобой попрощаться перед отъездом…

– Они что, уже уехали? Все?

– Да, разъехались сегодня утром. Сегодня же понедельник. Хьюго Рейкс настойчиво просил меня передать, чтобы ты не забыла, однако не уточнил, о чем именно.

Констанция рассматривала землю под ногами и задумчиво улыбалась.

– Да, Хьюго такой милый, правда? Он умеет повеселиться. Остальные – нет. Если бы не его…

– Не его что?

– Ничего.

– Сегодня утром у него было жуткое похмелье, – заметила Джейн. – И здоровенный рубец на лбу после того, как он пытался демонстрировать фигурные прыжки с высокого трамплина.

– Вот как? Хорошо ли прошла купальная вечеринка?

– Изумительно!

– Похоже, ты неплохо повеселилась.

– Так и есть.

– О… А как насчет той безобразной потаскушки в красном купальнике, которая постоянно крутилась вокруг него?

– Лора Корниш?.. Конни, – медленно проговорила Джейн, – откуда ты знаешь, что она была в красном купальнике?

Мертвенно-бледное солнце ослепительно сияло, но отличалось от неба по цвету только этим сиянием. Оно то прикрывалось вуалью тускло-серых бегущих облаков, то снова показывалось. Здесь, на возвышении, чувствовался ветер. Чьи-то куры, забредшие в середину того, что должно было именоваться Веллингтон-авеню, копались в земле, разбрасывая мелкие камешки.

– Конни, я хочу с тобой поговорить. Давай перейдем на ту сторону.

– Ладно. Хотя я не понимаю, с чего ты хочешь со мной говорить.

На другой стороне дороги стоял дом на одну семью, очевидно гордость компании «Экман и Ко», с зелеными рамами на фоне красной кирпичной кладки и некогда белой штукатурки. Все окна успели покрыться слоем грязи, некоторые были разбиты. Парадная дверь под кирпичной аркой криво болталась на петлях. Сбоку имелась пристройка, предназначенная для гаража.

– Куда мы идем? – спросила Констанция.

– Сюда. Я тебе покажу.

– И кстати, что ты здесь делаешь, Джейн Теннант? Как ты вообще сюда попала?

– Пыталась найти бродягу по прозвищу Черный Джефф. Его пожитки сложены в одном из этих домов, но самого его нет. Если на то пошло, что здесь делаешь ты?

– На самом деле мне больше некуда было пойти, – ответила Констанция. – Меня попросту выставили из дома. Они сейчас все собрались там – папа, Фред Барлоу, доктор Фелл и инспектор Грэм – и ведут себя как безумные. А маленькая девочка пусть пойдет поиграет на улице, пока серьезные дяди беседуют. – Она застыла на месте, когда Джейн толкнула перекошенную дверь. – Нам сюда?

– Сюда.

С потолка в небольшой прихожей до сих пор свисала маленькая венецианская люстра. Они прошли в кухню, потускневшую от пыли. Стены над плитками пола были сплошь в инициалах и надписях, сделанных карандашом. На электрическом холодильнике стоял ряд пустых пивных бутылок. Джейн закрыла дверь.

– Здесь нас никто не подслушает, – произнесла она. Она поставила сумочку на холодильник. Стиснула кулаки от острого приступа неуверенности, пронзившего ее. – Конни, – прибавила она негромко, – это ведь ты напала на меня вчера вечером в бассейне?

– Да, – ответила Констанция после паузы.

И ничего больше.

– Но зачем? Ради всего святого, зачем? За что ты так сильно меня ненавидишь?

– Я не ненавижу. Я тебе завидую.

– Завидуешь?

Констанция прислонилась спиной к раковине, взявшись руками за бортики. Судя по ее тону, она не испытывала никаких особых переживаний. Глаза, большие, карие, подвижные, взирали на Джейн с неподдельным любопытством.

– У тебя ведь нет родителей, верно?

– Они уже умерли.

– И у тебя куча денег, твоих личных?

– Можно так сказать.

– И никто, – продолжала Констанция, – не указывает тебе. И еще ты старше меня, значит, когда ты поступаешь по своему усмотрению, никто не скажет, что ты сумасбродка, а мне такое говорят постоянно. Да, ты старше меня. Хотела бы я, чтобы мне было лет тридцать пять, пусть бы я была старая и морщинистая…

– Конни, дорогая, что за глупости…

– Но, по крайней мере, никто не удивлялся бы тому, что я делаю. Вот ты поступаешь так, как тебе заблагорассудится. Если хочешь поехать в Канны или в Сент-Мориц, то просто едешь. Если хочешь развлечь компанию, развлекаешь компанию. Но разве тебе от этого весело? Нет. Ничего подобного. Тебе вовсе не было весело, когда вся эта компания гостила у тебя в доме, верно?

Ее голос упал до шепота. И прозвучал чуть громче шепота, когда она заговорила снова:

– Джейн, мне ужасно, жутко жалко. Видит Бог, я не хотела причинить тебе вред!

Не успела Джейн ответить, как она спешно продолжила:

– Я в каком-то смысле завидовала тебе и Фреду. Я следила за Фредом. Мне хотелось тебя напугать. Просто напугать, чтобы ты была такой же расстроенной и несчастной, какой была я. Я следила за Фредом, потому что еще раньше тебя знала, что ты пригласишь его на эту вечеринку. Я взяла в холле гостиницы этот нож для бумаг. Надела перчатки, потому что так всегда делают в детективах. Ты очень на меня злишься?

– Боже, Конни, неужели ты не понимаешь, что это не важно?

До сознания Констанции дошла лишь часть фразы.

– Так ты не злишься на меня? – с недоверием переспросила она.

– Нет, конечно.

– Я в это не верю.

– Конни, дорогая моя, послушай. Это вообще не имеет значения. Ты… ладно, ты, случайно, не подслушала, о чем мы говорили с Фредом?

– Да, подслушала. И я вас видела. – Теперь Констанция говорила с величайшим спокойствием, спокойствием человека, уличающего другого в преступлении. – По-моему, это было отвратительно. И сейчас я говорю так не потому, что я гадкая и злая, Джейн, на самом деле я не такая. Но я все равно считаю именно так. Я бы никогда не позволила…