Чтение онлайн

Хьюго закачался на воде почти под самой поверхностью, лицом вниз, но завалившись набок. Он не шевелился, если не считать колебания воды. В просторном помещении не было ни звука, пока не завизжала одна пухлая девушка.

Молодой пианист с волосатой грудью нырнул и вытащил Хьюго. Его положили обтекать на и так уже залитую водой мозаику, все отставили свои напитки и столпились вокруг. На лбу у ныряльщика красовалась широкая красная отметина.

– Все с ним в порядке, – с облегчением объявил кто-то. – Просто потерял сознание, несчастный дурак. Ударился лбом о воду. Влейте в него немного бренди.

Тетушка Джейн, застонав, продемонстрировала весь масштаб своего христианского милосердия, отдав собственный бренди.

– Как думаете, не побрызгать ли его водичкой? – спросила пухлая девушка.

Это сочли хорошей идеей, и все принялись зачерпывать воду из бассейна и пригоршнями плескать на и без того мокрого Хьюго.

Джейн с Фредом находились чуть в стороне от остальных. Последний вытирал полотенцем лицо и руки, поглядывая украдкой на Джейн. Она сидела в шезлонге в расстегнутом халате, опустив ладони на колени, и на ее лице было написано страдание. Никогда прежде он не видел Джейн Теннант, всегда владеющую собой и ситуацией, в таком состоянии, он даже не подозревал, что она способна испытывать подобные переживания.

– Я никому не приношу удачи, да? – произнесла Джейн.

Он мог понять ее чувства. Побелевшее, безжизненное лицо лишившегося сознания парня на полу напомнило ему другое побелевшее, безжизненное лицо.

– Давай уйдем отсюда, – предложил он.

– Да, – с жаром отозвалась Джейн. – Да-да-да!

Она сунула ноги в сандалии. И поскольку все остальные все еще спорили, столпившись вокруг Хьюго, никто – факт, который, как выяснилось позже, оказался весьма важным, – не заметил их ухода.

Фред тоже набросил халат и повел ее за собой вокруг бассейна к открытой стеклянной двери, за которой находился зимний сад. Оказавшись там, Джейн снова засомневалась:

– Как думаешь, можно оставить их?

– Бар и бассейн работают до одиннадцати. А еще нет десяти. Все с ними будет в порядке. А мне надо кое о чем поговорить с тобой. Особенно меня волнуют два момента. Идем.

Зимний сад представлял собой вытянутое и очень узкое помещение, разделенное на секции стенными панелями и дверями с матовым стеклом. Здесь было душновато от близости папоротников и прочих растений, пол тоже был выложен мраморной мозаикой. Фред прошел в самый дальний угол и закрыл дверь. В окружении папоротников на маленьком открытом пятачке здесь стояли плетеные кресла, столик и скамейка.

Никто из них не стал садиться.

– Так что же? – спросила Джейн. – Что за два момента, о которых ты хотел говорить?

– Прежде всего, Конни. Нам необходимо найти ее раньше, чем ее найдет полиция. Как думаешь, она не могла уехать в Лондон?

– Понятия не имею, но сомневаюсь. Поезда уже не ходят, а все машины забрали мы. Но зачем? Зачем мы должны ее найти?

– Джейн, она нагородила кучу лжи. А они выяснили это.

– Какой лжи?

– Погоди. Сначала ответь мне. Ты была вчера дома примерно в двадцать пять минут девятого?

– Почему ты спрашиваешь? – Голос ее прозвучал резко.

– Это тоже имеет отношение к делу. Так была?

– Нет, я как раз ехала, чтобы повидаться с доктором Феллом. Так в чем дело?

– Просто Конни пыталась дозвониться тебе домой из телефонной будки, которая стоит в переулке Влюбленных – это довольно далеко от дома судьи. Телефонистка утверждает, что на другом конце кто-то ответил. Если они смогут доказать, что тебе домой звонили и что это была Конни, она окажется в весьма скверном положении. Ты не помнишь этого звонка?

– Я на него не отвечала, это точно. Однако сейчас припоминаю. Энни сегодня утром говорила, что кто-то звонил из Тониша, но ее так и не соединили.

– Вот оно!

– Но, Фред, это же означает…

– Да. Конни не могла в двадцать пять минут девятого находиться перед летним домом отца или хотя бы неподалеку. Она не могла видеть, как пришел Морелл. Она лжет, а полицейские и без того уже подозревают судью. Это может повлиять на исход дела.

– Понятно, – медленно проговорила Джейн. Она подняла на него взгляд. – А о чем еще ты хотел поговорить?

Они смотрели друг другу в глаза скорее как дуэлянты, чем друзья.

В маленьком замкнутом пространстве было очень тихо – теплая и тяжело давящая тишина. Свет ламп, такой тусклый и бледный, что даже отливал синевой, лишь усиливал впечатление. Они были заперты в этом углу, вдали от мира, за стеной растений и дверей с матовым стеклом.

– Это, – произнес он, – совершенно другое.

Он подошел к ней. Опустил одну руку ей на плечо, а другой обхватил за талию. Он вынудил ее откинуть голову назад и поцеловал, крепко поцеловал, в губы.

Она отвечала, но как-то неубедительно, словно исполняя светские обязанности. Ее руки лежали у него на плечах ровно, не обнимая. Спустя мгновение она отодвинула его от себя, выпрямилась и внимательно, оценивающе посмотрела ему в глаза.

Произнесла спокойно:

– Почему ты это сделал?

Он заговорил, или попытался заговорить, с тем же спокойствием.

– Потому что люблю тебя. Рано или поздно ты все равно об этом узнала бы.

– В самом деле? Или тебе только так кажется?

– О боже, Джейн!

– Что насчет Конни?

– Вчера вечером я все окончательно понял. Я никогда не был влюблен в Конни. Конни… ее нет.

– Именно сейчас, когда она нуждается в тебе?

Он уронил руки, отступил назад и обошел вокруг стола. Побарабанил костяшками пальцев по столешнице, сначала потихоньку, а потом со все нарастающей яростью.

– Я не стану брать свои слова назад – ни одного из них. Я очень люблю Конни. Я все равно буду биться вместо нее во всех сражениях, я все равно останусь у нее на побегушках. Но это же совсем другое. Это не одно и то же. Ты не представляешь себе насколько. Вот и вся суть. Извини, если обидел тебя.

– Обидел меня? – повторила Джейн с пылающим лицом. – Обидел меня! – Она протянула к нему руки. – Иди ко мне, милый. Подойди на минутку.

Фред поглядел на нее, а потом снова обошел вокруг стола. Оба тяжело дышали. И это совсем не сочеталось с их негромкими, взвешенными, едва ли не бормочущими голосами. Но когда он тронул ее пальцы одной рукой, а другую снова опустил ей на плечо, настроение совершенно переменилось, уступив страсти.

Спустя пять минут Джейн проговорила, задыхаясь: