Чтение онлайн

– Нет, Идзумияма, это все не напрасно. Разве мы не узнали нечто очень важное?

– То, что Кикуко была беременна? Такие вещи всегда вскрываются, ведь любая служанка в доме обязательно это заметит.

– И хотя исчезновение Дзинкити – одно из двух самых главных происшествий, которые мы только что обнаружили, есть кое-что еще более важное. Вы забыли, господин Идзумияма? Вдова и Кикуко до этого происшествия воровством не занимались. – Синдзюро задорно рассмеялся. И затем добавил:

– Итак, завтра мы с вами отправимся в дом Асамуси. Остался последний день расследования.

До сих пор казалось, что им еще предстоит пройти долгий путь, и поэтому эти слова прозвучали неожиданно. Тораноскэ и Хананоя на мгновение остолбенели. Однако в конце концов Тораноскэ кивнул и сказал:

– А, так вот в чем дело. Виновник в деле с двумя жертвами с самого начала был очевиден. Это – вся семья Асамуси. Но этого недостаточно, чтобы разгадать загадки прошлого, верно, господин Синдзюро?

– Нет, скорее всего, это будет день, который положит конец всем загадкам. Вероятно, чрезвычайно мрачный день. Ну, что ж, до свидания.

Выслушав рассказ Тораноскэ, Кайсю еще полчаса молчал, продолжая кровопускание. Похоже, завтрак был недавно окончен, перед Тораноскэ валялись бамбуковые листья, в которых он принес еду [525] .

– Эта вдова – женщина исключительно мудрая, смелая и сильная. Дела решает с нечеловеческой скоростью, не допуская ошибок. Хладнокровная и предусмотрительная – равных ее таланту во всей истории не сыскать. – Закончив эти неожиданные восхваления, он сделал паузу.

– Наличие проказы – это абсолютная выдумка. Существовала иная, куда более серьезная тайна, ради которой стоило терпеть позор клейма неизлечимой болезни. Безусловно Асамуси Гонроку не совершал самоубийства. Его убили. Виновник – старший сын Хироси. Когда речь идет о столь тяжком грехе, как отцеубийство, то, чтобы скрыть его, приходится пускать в ход любые средства, даже истории о проказе, безумии и самоубийстве, невзирая на возможный урон фамилии. Ошибкой стало то, что слугам излишне настойчиво внушали версию о проказе, безумии и смерти, но в той ситуации это была лучшая мера, которую можно применить. Сообразительная вдова и сама, наверное, заметила свою оплошность. Для того чтобы сокрыть отцеубийство, она уже разыграла карту с проказой, однако поняла, что не очень удачно это сделала, поэтому далее пришлось притворяться, что они скрывают проказу, иначе убийство главы могли раскрыть. Для этого и придумали трюк с клептоманией. Скрыть промах промахом, преступление – преступлением. Это вполне естественный человеческий прием, но она использовала его прямо наоборот. В самом деле, искусный человек. К несчастью, удача закончилась на том, что секрет знали Ханада и Ногуса, но даже самый сообразительный из нас не может действовать безупречно, когда его прижимают к стенке. Один человек не может со всем справиться. Для такой богатой семьи, как Асамуси, деньги, уплаченные вымогателям, – урон, сравнимый с укусом комара, но факт того, что кто-то в принципе знает секрет об отцеубийстве, перенести тяжелее. Отдав Кикуко в жены семейству Ханады, получится заткнуть рот одному, но остается еще Ногуса. Раз уж все равно убивать Ногусу, то логично убрать их обоих, вместе с Ханадой. Сама же уловка с убийством была придумана на основе увлечения Кадзуи фотографией. Нет лучшего способа заманить двух людей на скалу с подготовленной ловушкой, чем предлог их сфотографировать. Площадь особняка составляет более тридцати трех тысяч квадратных метров, так что к тому времени, когда люди снизу придут сообщить о случившемся, можно успеть замести следы.

Загадки одна за другой идеально начинали разгадываться, точно раскрывался один ларец за другим.

Позаимствовав проницательность Кайсю, Тораноскэ словно освободился от полусонного состояния и, переполняемый отвагой, помчался в Сироганэ, что находился неподалеку, чтобы опередить Синдзюро и с нетерпением ждать его прибытия у ворот дома Асамуси. Улыбаясь во весь рот, он переживал поистине блаженные, сонные мгновения, в результате которых, казалось, кости его таяли от удовольствия.

– Скрыть промах промахом. Преступление – преступлением. Это – обычный прием человеческой натуры, но в этом деле он использовался с точностью до наоборот… – Синдзюро остановил попытку нетерпеливого Тораноскэ, расплывающегося в улыбке и почти готового пустить слюну от возбуждения, произнести эти слова, все вместе они попросили разрешения пройти во внутренние покои дома Асамуси. Отправив офицера Фуруту стоять на страже в коридоре, Синдзюро, обращаясь к вдове и Кикуко, потребовал:

– Госпожа, проводите нас, пожалуйста, в ваш амбар.

Вдова тут же воспротивилась:

– Нет, этого я не могу сделать. Там есть личные вещи, которые посторонним видеть не дозволено.

– Понимаю. Однако, госпожа, я не прошу вас показать мне вещи, которые вы с таким трудом собирали пять лет, занимаясь мелким воровством. Меня интересует, что находилось там задолго до того, как вы начали складывать туда украденное. То, из-за чего вам потребовалось притворяться клептоманками, складывая туда украденные вещи, лишь бы придумать правдоподобный предлог не пускать туда людей; то, что необходимо было скрыть от посторонних глаз. И также – то, что объясняет, почему только вы с дочерью совершали трапезу отдельно от всех остальных членов семьи в этой комнате.

При этих словах взгляд Синдзюро смягчился.

– Мы глубоко сожалеем обо всех пережитых вами неприятностях, восхищаемся вами и сочувствуем от всего сердца. Мы не являемся сотрудниками полиции. – Синдзюро показал, что им можно доверять. – Еще в свое первое посещение этого дома я догадался, что в амбаре уже пять лет кто-то живет. Неясным оставалось лишь, с чьего лица сняли кожу и кого похоронили вместо господина. А также, почему это произошло. Для того, чтобы это выяснить, я трудился вплоть до вчерашнего дня, но можете быть спокойны. Нет никого на свете, кто бы сомневался в пропаже Дзинкити. Ни его родители, ни братья и сестры, ни родственники не обеспокоены его пропажей. Кроме того, о нашем расследовании люди из полиции ничего не знают.

Синдзюро постарался еще больше расположить хозяйку. Он слегка усмехнулся.

– Однако, госпожа, вы проделали замечательную работу. Более всего я восхищаюсь не историей с проказой и воровством. До этого мог додуматься любой мыслящий человек. Самый искусный ход – это успешная уловка, предпринятая на месте происшествия, призванная сделать исчезновение Дзинкити незаметным. Вы сделали вид, будто Дзинкити, так же, как и Ногуса, помогал с уборкой трупа, создали иллюзию, будто для сохранения тайны. Вы скрыли их обоих, а после окончания похорон внезапно отправили Ногусу домой. Одновременно с этим вы умело организовали так, что все слуги взяли отпуск в течение недели, таким образом, они увидели возвращение Ногусы перед тем, как уйти в отпуск, и, не сомневались, что и Дзинкити следом вернется, после чего спокойно бы разошлись. Можете быть уверены, мое расследование показало, что нет ни одного человека, который усомнился бы в этом обстоятельстве.

Вдова, услышав это, мягко улыбнулась.

– Эта уловка была спланирована доктором Ханадой. Я не могу передать, как помог нам доктор Ханада в этом деле. Он всегда защищал этот дом как тайно, так и явно, и то, что помолвка Кикуко состоялась, отчасти объясняется его добрым намерением спасти Кикуко, а отчасти – тем, что он хотел, чтобы, случись с ним что, нашу семью продолжил защищать его сын, молодой доктор. Все потому, что, как вы знаете, в амбаре есть человек, который уже пять лет не видел солнца, который склонен к болезням и которому требуются лекарства.

Вдова, успокоившись, продолжила рассказ:

– Вы все уже поняли, тут нечего скрывать. Однако позвольте рассказать вам о тяжелых обстоятельствах того времени. Когда Кику как обычно резвилась в саду, Дзинкити внезапно рванулся к ней, придушил, изнасиловал и оставил беременной. Я заподозрила, что Кикуко собирается покончить с собой, и смогла это предотвратить. Когда мы узнали о случившемся, отец пришел в такую ярость, что позвал в гостиную проходившего мимо сада Дзинкити и заколол его до смерти мечом. Следуя любезным указаниям доктора Ханады, который поспешил к нам на помощь, мы сняли кожу с лица Дзинкити и похоронили его под предлогом того, что господин страдал проказой, обезумел или покончил с собой, но, как вы теперь знаете, мой муж все еще жив и живет в этом амбаре. Хироси же с рождения был слабым, и мрачная тяжесть этой тайны стала для него невыносимой, поэтому, не в силах видеть его повседневные мучения, мы отправили его за границу, чтобы он мог прожить свою жизнь спокойно и в безопасности.