Чтение онлайн

Киёмацу и Ясокити не могли нырять без снаряжения на такую глубину, но были непревзойденными мастерами в промысле морских ушек. Пользуясь водолазным костюмом, они работали на глубине от тридцати до сорока хиро, проводя под водой почти час, и почти не страдали кессонной болезнью. Их успехи объяснялись не только крепким телосложением, но и осторожностью, тщательной осмотрительностью и тем, что они даже на мгновение не позволяли себе недооценивать стихию.

Ясокити и Киёмацу были энергичными молодыми людьми, которые родились и жили у моря, так что стремились испытать свои силы. Они мечтали исследовать неизведанные глубины дальнего Южного моря, где, по слухам, обитают рыбы-чудовища и ядовитые змеи, и найти огромные сверкающие белизной жемчужины. Под воздействием красноречия Хатанаки и охваченные амбициями они согласились сотрудничать. Однако смельчаки подводного мира всегда внимательны к деталям. Хотя на глубине от десяти до пятнадцати хиро нырять без снаряжения еще возможно, неизвестно, с какими трудностями им придется столкнуться в незнакомых водах. Поэтому, чтобы быть полностью подготовленными, они предложили использовать водолазные аппараты.

И Ясокити, и Киёмацу привлекали своих жен в качестве держателей веревки. Считается, что при нырянии на глубину не обладающие физической силой женщины не могут справиться с такой важной задачей, как удержание каната. Однако жены Киёмацу и Ясокити были воспитаны как опытные ныряльщицы ама [533] . Они знали морское дно лучше, чем улицы ближайшего города. Обращая внимание на натяжение веревки, они умели определять, что происходит с их мужьями на глубине. Для обоих ныряльщиков жены стали незаменимыми помощницами.

Затем для управления водолазным колоколом необходимо было найти лодочника, который бы с ними сработался. Требовалась хорошая слаженность всех участников, чтобы он умело вел корабль, следуя указаниям держательниц канатов.

Кроме того, для работы на глубине двадцати хиро нужно пятнадцать-шестнадцать крепких молодых людей для управления насосом. Собрав весь необходимый экипаж, требовалось также взять и хорошо знакомый водолазный колокол. Хотя для работы с насосом можно использовать обычных моряков, лодочнику Такэдзо, жене Ясокити – Кин и жене Киёмацу – Току пришлось поехать с ними. Кроме того, следовало захватить и водолазный купол Такэдзо.

Так группа из пяти человек покинула родные края, объявив по наказу Хатанаки, что отправляется на заработки в залив Тоса [534] и села на «Сёрюмару». Корабль, не вызвав никаких подозрений, спокойно вышел в море.

Говорят, женщинам не место на корабле. И Хатанака заметно беспокоился, что им пришлось взять жен ныряльщиков на борт. Но раз уж для управления веревкой подходили только они, ничего нельзя было поделать.

Когда через несколько дней они приблизились к месту назначения, его опасения начали подтверждаться. В прежних плаваниях ничего подобного не происходило, но на этот раз на всем корабле словно повисла угрожающая напряженность, создавая ощущение надвигающейся беды, и сам воздух стал тяжелым. Когда моряки видели двух женщин, в их взгляде уже не было дружелюбия – лишь ненависть, как будто они смотрят на что-то крайне неприятное. Чувствовалось, что их похоть уже на грани звериного инстинкта.

Кин и Току сравнялось по двадцать три года. Они не только ловко управлялись с веревкой для ныряния, но и сами спускались на дно за водорослями и ракушками, будучи настоящими ама. Их тела были полны силы, отличались гармонией, словно само воплощение здоровья. К тому же обе отличались привлекательной внешностью, что в данной ситуации только осложняло дело.

Кок этой шхуны, по фамилии Ямато, был настоящим хозяином камбуза, похожим на глубоководную рыбу. Просоленный морской бродяга еще ребенком пробрался без билета на заморский корабль и с тех пор скитался по свету, работая матросом на иностранных торговых и китобойных судах. Неудивительно, что его знания о море были обширны. Особенно на заграничных маршрутах даже капитану порой приходилось полагаться на его опыт, от погрузки воды и топлива в иностранных портах до закупки дешевого, но непортящегося спиртного. Все требовало умений Ямато.

Ямато выбрал пост корабельного повара вовсе не из-за своих кулинарных способностей, а ради желания сосредоточить в своих руках все привилегии на борту. Он лишь отдавал приказы другим матросам, заставляя их готовить, а сам целыми днями пьянствовал. И если кому-то из команды хотелось пропустить стаканчик или побаловать себя чем-то вкусным, приходилось платить – либо деньгами, либо услугами.

Больше всех Ямато ненавидел переводчик – Имамура Ёсимицу. Он вообще не имел отношения к морскому делу. Его нанимали специально для рейса за границу, и он был единственным интеллектуалом на борту.

Хотя предстоящий рейс на деле был всего лишь вылазкой на контрабандный промысел жемчуга, официально он числился заграничным плаванием – и потому Имамура снова оказался на борту. Возможно, его больше всех занимала цель экспедиции. Имамура до сих пор не мог забыть жемчужную лихорадку, что застал на острове Терсди. Вслед за открытием новых месторождений вдоль безымянных берегов за одну ночь вырастали целые города из тысяч и десятков тысяч людей. Среди туземных ныряльщиков и их семей расхаживали окруженные слугами зажиточные торговцы, владельцы судов и банкиры с дорогими сигарами в зубах. А еще в тени деревьев в белых одеяниях отдыхали белокожие красавицы из их семей и иностранные чаровницы с темной, но до загадочности прекрасной внешностью. В шатрах, которые ставили на ночь, устраивались шумные пиршества богачей, которые окружали себя дамами. И вся эта пестрая, безумная вакханалия вращалась вокруг единственной страсти – жемчуга. Там бушевал неистовый пыл красавиц, готовых без сожаления отдать все ради одной жемчужины.

В прибрежных водах Японии жемчуг добывают из устриц, называемых акоя, но жемчужины в них мелкие. Самые крупные жемчужины в основном собирают у белых устриц Pinctada. Эти моллюски вырастают до тридцати сантиметров, и лишь такие старые, большие раковины хранят в себе действительно крупные жемчужины. Но стоит только промысловым судам собраться в одном месте – и такие устрицы быстро вылавливаются подчистую, поэтому владельцы шхун ожесточенно конкурируют за право первыми добраться до нетронутых вод, куда еще не спускались ныряльщики.

Говорят, что на подводном участке, который обнаружила команда «Сёрюмару», лежали сплошь старые раковины величиной больше сяку, что ранее не встречалось на Терсди. Кроме того, здесь же раскинулся целый подводный лес черных перламутровых раковин, достигающих шести-семи сунов [535] . Иногда именно из этой черной раковины рождаются жемчужины цвета ночи – редчайшие сокровища, ценность которых практически безгранична.

Имамура был реалистом, смотрящим на мир хладнокровно и вовсе не склонным к буйным мечтаниям. Даже на острове Терсди он не дал жемчужной лихорадке себя ослепить. Но теперь, когда он направлялся в край, где раковины с жемчугом образовывали несметные колонии, каких не сыщешь нигде в мире, в нем вдруг бурно вспыхнули простые земные желания и страсти. Да, теперь те невозможно прекрасные иностранные красавицы уже не казались недосягаемыми.

Именно он почувствовал большую тревогу, чем Хатанака, услышав, что на корабле будут две молодые женщины. Перед тем как подняться на борт, он навестил Хатанаку и сказал:

– Если женщинам неизбежно предстоит стать держательницами веревок, то ничего не поделаешь, но в таком случае я прошу вас уволить Ямато с должности повара. До тех пор, пока этот человек, ядовитый, подобно глубоководному угрю, остается на корабле, женщинам не удастся спокойно взойти на борт без риска навлечь беду.

– Я тоже думал об этом, – ответил Хатанака, – но, как говорится, «одна доска отделяет тебя от ада». У моряков есть особое чувство братства, и те, кто с нами в плавании, для нас названые братья, самая настоящая семья. Отказаться от родни лишь потому, что на борт поднимаются женщины, для меня слишком трудно. Кроме того, такой поступок также может привести к печальным последствиям. Так что прошу предоставить мне как капитану право принять решение.

После того как его таким образом попытались успокоить, Имамура, не будучи моряком, уже не имел возможности продолжать настаивать на своем.

Когда корабль покинул Токийский залив, Хатанака собрал всех на палубе и сказал:

– Итак, есть одно важное правило, которое я должен твердо установить во время нашего плавания. Никаких азартных игр на борту. Карты – неотъемлемая часть жизни моряка, но речь вовсе не о ставках на жалованье. Это путешествие обещает принести огромные богатства, которые могут изменить вашу жизнь. Однако, рискуя этими деньгами в картах, вы можете потерять все до последнего. Если кто-то из вас увязнет в азартных играх, все, что мы с таким усилием начали, окажется напрасным. Поэтому, повторяю, ни в коем случае не делайте ставки!