Чтение онлайн

Эти слова говорились с оглядкой на Ямато. Он был мастером азартных игр и знатоком всяческих обманов. Искусен даже в игре в го и сёги. Причем он никогда не выигрывал слишком очевидно, всегда чередовал победы и поражения, искусно скрывая свой талант, в итоге всегда терял немного, но выигрывал по-крупному. Ямато всегда оказывался победителем в конце, но так ловко доводил игру до предельной остроты, что и до сих пор находились те, кто попадался на его удочку, не замечая разницу в уровне мастерства.

Чем дольше продолжалось плавание, тем труднее становилось справляться со скукой, особенно с учетом того, что на борту находятся женщины. Ямато предложил заманчивую идею:

– А что, если играть не на жемчуга? Можно же как раньше, на жалованье. Тогда и капитан не будет против.

Когда он это сказал, искушение стало непреодолимым – ведь на корабле нет иных развлечений. Со временем азартные игры стали явными, и это стало известно Хатанаке. Однако пока ему отвечали, что играют только на жалованье, он не мог ничего запретить. Но на деле ставки начали выходить за эти пределы, и, если посмотреть записи, становилось ясно, что суммы долгов существенно превышают обычные доходы моряков.

Однако возникла проблема: водолаз Киёмацу слыл заядлым игроком. С юных лет он погружался под воду и ради заработка, и ради забавы, наблюдая за старшими товарищами, потому знал не понаслышке, насколько страшна кессонная болезнь. А если нырять, заразившись венерической инфекцией, это может повлечь мгновенную смерть. Кроме того, вредно чрезмерное употребление алкоголя. Сдержанность в выпивке и связях с женщинами – основа жизни для водолаза. Однако среди людей моря Киёмацу был известным смельчаком. Хоть он и воздерживался от вина и любовных похождений, его врожденный дух соперничества никуда не исчезал, а просто проявлялся в страсти к азартным играм.

– Эй, Киёмацу! Ты что, думаешь, раз у тебя есть баба, так можно наплевать на мужское товарищество? Не только же с женушкой время проводить! – поддевал его Ямато.

А Киёмацу, которому это занятие приходилось по душе, да еще уверенный в собственных силах, не мог устоять и присоединялся к компании. С тех пор он с утра до ночи пропадал за азартными играми. Старший товарищ Ясокити и лодочник Такэдзо, беспокоясь о нем, вместе с его женой Току пытались вразумить ныряльщика, но напрасно. В конце концов, Хатанака, не выдержав, подозвал Киёмацу и сказал:

– Я понимаю, что жизнь на корабле скучная и хочется развеяться за игрой, но этот Ямато – человек с недобрыми намерениями. Когда окажешься по уши в долгах, уже не будет возможности что-то исправить. Прекрати это, пока не стало слишком поздно.

– Да ну, – ухмыльнулся Киёмацу. – Как будто я ему проиграю! В основном выигрываю-то я.

– В этом твоя ошибка. Я тоже долго жил на корабле, я старше тебя, и глаза у меня более опытные. Этот Ямато – настоящий мастер обмана в азартных играх. Даже моряки на этом судне, которые проигрывают много лет, каждый раз, играя с Ямато, все равно надеются, что именно в этот раз им повезет. Его талант огромен. Ты в конце концов попадешься, так что бросай сейчас, пока не поздно.

– Мы, чья работа – быть на морском дне, на воде готовы играть хоть с тигром, хоть с волком! – смеялся бесстрашный ныряльщик, не обращая внимания на уговоры.

Ямато, поняв характер Киёмацу, уже мысленно посмеивался: «Этот парень – легкая добыча, я без проблем заставлю его играть по моим правилам». Но он не торопился. Безжалостный Ямато знал, когда нужно действовать, и не спешил. Среди моряков был крепкий парень по фамилии Игараси, отчаянно тоскующий по женской ласке и не находящий себе места из-за непрекращающегося внутреннего напряжения. При взгляде на Току и Кин его охватывало сильное желание, он едва сдерживался, чтобы не наброситься на них в порыве страсти. Игараси с широкой улыбкой наблюдал за смелой игрой Киёмацу.

– Эй, послушай, – сказал он. – Я поставлю всю свою прибыль от жемчуга, а ты поставь женушку. Сыграем?

Он заводил этот разговор по два-три раза за день. Киёмацу уже не удивлялся, но стоило услышать это, как моряки, сидевшие вместе с ним, резко напрягались, выражение их лиц моментально менялось. Чувства у всех были одинаковые: жгучая страсть. Только Ямато, слышав это, сохранял невозмутимую улыбку.

– Хватит уже, развратник. Ныряльщик и тот, кто держит веревку, – одно целое. Если этот паршивец начнет царапаться с женой, мы же все без жемчуга останемся. Такого озабоченного щенка, как ты, еще поискать!

Ямато одернул Игараси и, повернувшись к Киёмацу, сказал:

– Ты только глянь на эти морды… Все как один аж в лице переменилась, затаили дыхание. Жену свою не вздумай больше выпускать из каюты. Они тут все – голодные до бабы волки. А ты совсем идиот – на корабль с одними мужиками жену тащить!

Даже будучи пьян, Ямато не терял самообладания. Благодаря этому «Сёрюмару» без бурь и волнений добрался до намеченного места.

Настал первый день работ, но основная деятельность по добыче жемчуга еще не началась. Сначала требовалось погрузиться без снаряжения и исследовать морское дно. Ни Ясокити, ни Киёмацу не знали, что такое белый перламутровый моллюск пинктада. У них также не было никакого представления о коралловых рифах в Южных морях, поэтому сегодняшний день посвятили изучению подводного ландшафта.

Горы на суше прятались в джунглях и казались абсолютно черными. Вскоре в направлении берега выросли омываемые волнами черные скалы. Приближался отлив. Матросы спустили на воду водолазный колокол Такэдзо. Когда все было готово, в него сели сам Такэдзо, Ясокити и Киёмацу. В этот момент матросы замерли, затаив дыхание, с широко раскрытыми от удивления глазами.

Сквозь их толпу к борту шли Кин и Току. На женщинах были белые нижние рубахи дзюбан с короткими рукавами, белые штаны, а волосы плотно подвязаны полотенцами. Сегодня им не требовалось управлять канатом. Вместе с мужьями они погружались под воду, ведь, чтобы использовать сигнальные веревки, нужно знать состояние дна.

Они спускались по лестнице молча. Но как же стройны и прекрасны были тела этих двух ныряльщиц! Их длинные снежно-белые ноги смотрелись красиво, однако взгляд задерживался то на обвязанной тугим поясом узкой талии каждой из женщин, то на пышной груди, то на мягком животе. Прикрытые белой одеждой, они будили самые сокровенные помыслы.

Сев вместе с ними, Хатанака направил лодку к отмеченному участку моря. Четверо – двое мужчин и две женщины – надели подводные очки и с зажатыми в зубах ножами начали поочередно нырять в неглубокие воды, не превышающие десяти хиро. Дно расстилалось бескрайним полем цветущих рифов. Некоторые крупные рыбы неподвижно застыли, сверкая глазами, другие спокойно проплывали мимо. Лодка вышла к просторной песчаной равнине. Там, выстроившись рядами, словно поставленные вертикально большие тарелки, покоились белые перламутровые раковины. Стоило приблизиться, как они мгновенно захлопывались. Эти раковины крепко удерживались за дно прочными нитями, поэтому просто руками их вытащить не удавалось – требовалось срезать ножом.

Вокруг рифов кружили быстрые течения, изрядно бросая ныряльщиков из стороны в сторону. Однако богатые краски морского дна очаровывали своей красотой, отвлекая от страхов, связанных с демоническими рыбами и ядовитыми змеями.

Они стремительно погружались на глубину от десяти до двадцати, а затем и тридцати метров, прижимая к себе свинцовый груз весом около четырех канов [536] , прикрепленный к веревке. Во время спуска вокруг царила кромешная тьма, но, достигнув дна, они оказывались в подводном сиянии. Это было место их работы – простирающаяся далеко равнина, покрытая тонким слоем белого песка, где повсюду, словно поставленные на ребро тарелки, возвышались огромные раковины жемчужных устриц.