Чтение онлайн

Четверо ныряльщиков держались группой, не поднимаясь на борт в течение четырех часов. Когда женщины всплывали, чтобы перевести дух, матросы с «Сёрюмару», затаив дыхание, пристально всматривались в их лица – единственное, что показывалось на поверхности. Они находились в пятистах метрах от судна, едва различимые в воде лишь по белым повязкам на головах. Однако для моряков эти едва заметные образы были неиссякаемым источником фантазий.

Имамура неотрывно наблюдал за ныряльщицами с неменьшим, чем у матросов, интересом. Ему самому было всего тридцать лет. Хотя работа переводчика позволяла вести образ жизни, не чуждый удовольствий, в тот момент ему казалось невероятным, что в Японии можно увидеть женщин, наделенных такой глубокой притягательностью.

Он не отличался склонностью к фантазиям, но вдруг задумался: не подводный ли это дворец Рюгу-дзё [537] ? Не духи ли это, принявшие человеческий облик? Однако подобные мысли были лишь самообманом, призванным скрыть истинные чувства. Он пытался обмануть себя, чтобы не осознавать охватившую его жгучую страсть. Ведь на самом деле Имамура еще неистовее жаждал плотской любви, чем даже Игараси и Ямато.

Водолазы поднялись на борт. Когда женщины взошли на корабль, мужчины обступили их, дрожа от возбуждения. Вдруг один из них, шатаясь, шагнул вперед. Он склонился, точно пьяный, поднимающий руки в молитве, а затем, будто воздавая поклон, прижал руки к ягодицам Кин. И тут же, словно обессиленный от этого прикосновения, внезапно обмяк, рухнул на колени и опустил голову. И все же за мгновение, прежде чем его взгляд потух, остальные не могли не заметить пугающего пламени, вспыхнувшего в его взгляде, которым он впился в бедра Кин.

Люди, словно одурманенные бездумные глупцы, молча наблюдали за происходящим. Лишь когда Кин отпрянула и поспешно убежала, они, наконец, вздохнули, но никто не решился заговорить. Дотронувшийся до Кин мужчина был Кинта, самый взрослый на этом судне матрос тридцати трех лет, обладающий репутацией честного, но недалекого человека. Никто и представить себе не мог, что он способен на подобное.

Имамура, досмотрев сцену до конца, содрогнулся. Но потряс его не сам поступок Кинты, а запредельная притягательность прелестей Кин. В его глазах, в его мыслях, во всем его существе проснулся ядовитый змей-искуситель.

На следующий день они взялись за работенку по-настоящему. Ясокити и Киёмацу ныряли по очереди. Хатанака тоже сел в водолазный колокол и руководил пятнадцатью рабочими, которые, сменяя друг друга, качали насос. Поскольку любая ошибка могла привести к беде, Ямато, Игараси и Кинта были освобождены от этой работы, но Игараси упорно просил, чтобы его допустили к насосу. А все потому, что на лодке находились две женщины.

Как они и предвидели, морское дно оказалось безграничным царством гигантских белых раковин. В изобилии встречались и черные. Ясокити и Киёмацу без особого труда добывали зрелые жемчужницы, которые ныряльщики с острова Терсди с трудом находили по три штуки в день; порой им попадались весьма ценные экземпляры. Ночь они проводили за подсчетом собранного за день, а на рассвете следующего дня, на глазах у всех, сам Хатанака вскрывал раковины в поисках жемчуга.

Качество жемчуга зависит от места его формирования. Он бывает двух видов: тот, что образуется в мантийной полости, и тот, что на мускуле, при этом первый более ценен. Среди мантийных наиболее качественными считаются жемчужины, которые формируются в периферийных тканях моллюска, – они обладают хорошей формой, цветом, блеском и, как правило, крупные. Жемчужины, возникающие в мантии в районе вершины створок, часто имеют неправильную форму, но среди них встречаются овальные, с ярким блеском. Те, что образуются в центральной части мантии, покрывающей внутренние органы, как правило, небольшие.

Мышечный жемчуг часто неровной формы и не такой блестящий, потому практически не имеет ювелирной ценности.

Однако это не такое уж частое явление, и не из каждой старой белой жемчужницы можно добыть жемчуг. Тем не менее, белые перламутровые моллюски, даже без драгоценностей, сами по себе можно продать довольно дорого как декоративные изделия (в сегодняшних деньгах – около полутора или двух тысяч иен).

Раковины, найденные на морском дне командой «Сёрюмару», отличались не только гигантским размером, но и чрезвычайно хорошим показателем содержания жемчуга. Более того, среди них было много драгоценностей отличного качества, и каждый раз, когда Хатанака вынимал серебристо-белую горошину, из уст присутствующих невольно раздавался восторженный возглас.

Собранные жемчужины распределялись справедливо в зависимости от количества. Затем установили порядок, в котором каждый поочередно выбирал свою долю. Первым шел Хатанака, затем – Ясокити, Киёмацу и Такэдзо, а далее – по рангу остальные члены экипажа. Имамура являлся временным членом экипажа, поэтому занимал место выше младших матросов, по старшинству приблизительно посередине. Последними в очереди были женщины – Кин и Току. Пока оставались жемчужины, этот порядок повторялся, и каждый выбирал свой перламутр в установленной очередности. Такой план предложил Хатанака, который считал подобную систему справедливой, и, несмотря на значительные различия, никто не высказывал недовольства, пока не произошла неожиданность.

С каждым днем количество крупных и высококачественных жемчужин увеличивалось. Крупные блестящие жемчужины, которые раньше казались удачей для любого, начали появляться у каждого, а то и по несколько штук – невиданный урожай.

Такая ситуация значительно повлияла на отношение экипажа к ныряльщикам.

Это случилось на сорок пятый день. Киёмацу добыл огромную черную жемчужницу. На следующее утро Хатанака первым делом поднял раковину и показал ее всем.

– Настоящий король среди черных жемчужниц. Но, как правило, такие исполины словно божественные реликвии: либо оказываются пустыми, либо скрывают внутри нечто совершенно бесполезное.

До сих пор так и случалось. Однако когда Хатанака разломил раковину и коснулся мантии, он вдруг напрягся и с удивлением оглядел всех.

– Странно… Здесь какая-то крупная шишка. Неужели…

Капитан поднял нож и, осторожно работая лезвием, начал срезать мясо. Вскоре он просунул пальцы внутрь. Лицо его исказилось напряжением, а губы крепко сжались, словно он сцепился с вором. Хатанака вытащил жемчужину – безупречно круглую, сверкающую глубоким черным блеском. Каких же она была размеров! Даже если сложить вместе пять крупнейших жемчужин, найденных до сих пор, они не сравнялись бы с ней. Черная жемчужина весом в триста гранов [538] не имела себе равных во всем мире.

Киёмацу взял перламутр в руки, завороженно глядя на него. Даже среди черных жемчужниц редко встречаются по-настоящему темные экземпляры, чаще попадаются серебристо-белые. Какой у нее блеск! Круг света, словно лунный ореол, очерчивал черным холодом бесконечную окружность и, своим ледяным притяжением, затягивал человеческие сердца внутрь жемчужного шара. И пусть размером эта жемчужина всего лишь с крупную бусину в бутылке лимонада рамунэ [539] , кажется, что внутри ее – бесконечная Вселенная.

«В таких гигантских старых раковинах и правда могут скрываться настоящие сокровища. Как обидно: я сам их добываю, но не могу забрать драгоценность себе», – подумал Киёмацу.

С этого дня его решимость погружаться в морские глубины возросла. Он был третьим в очереди за жемчугом. Если бы Киёмацу нашел еще пару таких же, одна бы точно досталась ему. Он не сомневался, что это возможно, ведь на морском дне бесконечное множество старых раковин.

Киёмацу изо всех сил искал старые жемчужницы, выбирая самые большие, и постоянно просил подольше остаться под водой. Прошло сорок пять дней. Потом еще столько же. И вот чудо: Киёмацу нашел невообразимых размеров белую раковину. Он потратил немало времени, чтобы отрезать нити-усики, которыми она держалась за дно.