Чтение онлайн

Хэмиш моргнул.

— А потом она что-то пробормотала об убийстве мистера Мейнворинга.

Карандаш Хэмиша перестал скользить по страницам блокнота. Его осенила идея.

— Тогда мне стоит пойти поболтать с миссис Стратерс.

— Вы токмо поделикатнее сообщите эту новость мистеру Стратерсу, — возбужденно сказала миссис Макнилл. — Он хороший человек и понятия не имеет, что женился на такой злодейке.

— Я все равно пока не буду ее арестовывать, — твердо сказал Хэмиш. — Спасибо за информацию.

— И вы называете себя копом? — ядовито спросила миссис Макнилл. — Мистер Макгрегор уже надел бы на нее наручники.

Хэмиш поднялся на ноги.

— Если вы вспомните что-то еще, миссис Макнилл, дайте мне знать, — сказал он. И ушел, не обращая внимания на злобное шипение за спиной.

Миссис Стратерс обрадовалась его приходу. Она засуетилась и поставила на стол чай со сконами. Обменявшись с ней последними сплетнями, Хэмиш сказал:

— Я только что узнал о вашей лекции по микроволновой кулинарии.

Жена священника покраснела.

— Самый ужасный вечер в моей жизни, — сказала она. — Я хотела убить этого человека.

— Но не убили?

Миссис Стратерс вздохнула.

— У меня даже не хватило смелости противостоять ему. Я просто стояла там, как... как... трусливая, униженная зайчиха!

— Понятно. Ладненько, тогда вернемся к первому преступлению — колдовству. Я надеялся, что ваш муж сможет мне помочь.

— Да что он может сделать? Но он скоро придет.

— О, я всего лишь хочу маленько с ним побеседовать.

В то воскресенье мистер Стратерс произнес самую пламенную проповедь в своей жизни. Он заявил, что три женщины, которые напугали миссис Мейнворинг, выдав себя за ведьм, ничем не лучше убийц. Они собственноручно с особой злобой убивали свои души. С большим наслаждением он описал пытки, с которыми они столкнутся в аду, и что вилы — меньшее зло, ожидающее их. Он бушевал, призывая гнев Божий на Кроэн. Он сравнивал Кроэн с Содомом и Гоморрой. Если виновные не признаются, говорил он, их души уже не спасти, как не спасти и Кроэн. Огонь небес обрушится на них всех. В то воскресенье церковь была полна. Когда мистер Стратерс подавался вперед на кафедре, прихожане вжимались в скамьи.

Когда Хэмиш вышел из церкви, он с удивлением заметил острое лисье лицо детектива Джимми Андерсона, наблюдавшего за ним с церковного крыльца.

— Что вы здесь делаете? — спросил Хэмиш. Голова у него кружилась после долгой ночи, проведенной на болотах в поисках Сэнди.

— У Блэра идея, — мрачно ответил Андерсон. — Какая-то женщина позвонила в гостиницу и заявила, что это сделала жена священника. Блэр велел мне пойти в церковь и опросить прихожан. Похоже, Сэнди Кармайкл никогда не пропускал службы. Блэр не поверил рассказу той женщины, но у него возникла безумная идея, что Кармайкл может объявиться здесь. Может, найдется что выпить?

— У меня есть виски в полицейском участке, — сказал Хэмиш.

— Веди, Макдуф [325] , — весело процитировал Андерсон. — Мне нужно что-то горячительное, чтобы избавиться от привкуса адского пламени и проклятий.

Когда они уселись по разные стороны стола в полицейском участке, Андерсон сказал:

— Я и понятия не имел, что такие проповеди до сих пор читают. Впрочем, вряд ли кто-то воспримет их всерьез.

— Ты не знаешь кроэнцев, — возразил Хэмиш. — Едешь в Кроэн — пролистай календарь на сто лет назад. Время здесь искривляется. Прочти священник подобную проповедь в любом другом месте Сазерленда — Лэрге, Дорнохе или Голспи, — и вскоре он обнаружит, что жители города ходатайствуют о его переводе. Местные до сих пор верят, прости господи, в голубых феечек.

— Кстати о голубых, один из местных болванов поговаривает, что ты сам из них.

— И кто же? — с любопытством спросил Хэмиш.

— Здоровенный бугай по имени Алистер Ганн. Заявил, что от тебя духами воняет.

— Это был мой лосьон после бритья, — холодно ответил Хэмиш. — Вернее, лосьон Макгрегора. И хватит ржать, или я отберу у тебя виски.

Андерсон сменил тему:

— Твоя художница, Дженни Ловлас, нам тоже не особо подсобила. Талдычила одно и то же. Сказала, что он обхаял ее картины. Что она разрыдалась. И решила, что будет выглядеть дурой, если скажет, что на самом деле случилось, поэтому наплела, что у нее умерла сестра. Только сестры-то у нее и в помине нет.

— Странно, — сказал Хэмиш. — Ее бывший муж в Канаде говорил то же самое, и она мне довольно охотно об этом рассказала.

— Она отлично рисует, — сказал Андерсон. — Мне такое нравится. А то все эти картины с двумя глазами по одну сторону головы меня напрягают. Думаешь, это она сделала?

— Не знаю, — сказал Хэмиш. — Чтобы сбросить взрослого мужчину в бак с лобстерами, надо быть довольно сильным и совершенно бездушным.

— Он уже был мертв, когда упал в воду, — сказал Андерсон. — Патологоанатом сказал, что кто-то ударил его по затылку и практически сломал шею, так что Мейнворинг мог упасть в бак, а убийца сбежал, а потом вернулся, чтобы избавиться от скелета. Но мы все же думаем, что это Сэнди Кармайкл. Вероятно, опять белочка пришла, и ему привиделось, что Мейнворинг — это куча зеленых змей. — Он посмотрел в окно. — Если не ошибаюсь, это тот самый местный олух. Оставлю вас наедине.

Он сбежал как раз вовремя — вошел Алистер Ганн.

— Ну че, как дела? — спросил Алистер, широко ухмыляясь, хотя его глаза оставались темными, как мокрая галька.

— Присаживайся, — сказал Хэмиш, холодно глядя на него.

Алистер пришел в своей обычной шляпе — кожаной, по форме напоминающей американскую бейсболку. На нем была охотничья куртка с прорехами на локтях, а от резиновых сапог разило овечьим навозом.

— Что тебе нужно? — требовательно спросил Хэмиш.

— Я нашел за тебя убийцу, — сказал Алистер.

— Кого?

— Гарри Маккея, агента по недвижимости.

— И зачем же Гарри Маккею желать смерти Уильяму Мейнворингу?

— Да потому что Мейнворинг перешел ему дорогу, — торжествующе ответил Алистер.

— О как, и каким же образом?

Алистер пододвинул стул ближе.

— Мейнворинг скупал коттеджи и крофты. Так? Он декрофтинговал землю. Еще и надурил всех с ней. Ему тут не место. Я подал возражение в Крофтинговую комиссию, как только прознал, что происходит. И что же они заявили? Мол, поздновато спохватился.

— Я проверил те дома, — устало сказал Хэмиш. — В одном провалилась крыша, а в другом — ни ванной, ни электричества. Мейнворинг купил один за десять тысяч фунтов, а другой — за восемь. Для Маккея это сущие гроши, раз он продает замки.

— Вы все одинаковые, — горько сказал Алистер. — Маккей — толстосум, а ты не трогаешь таких, как он. Для богатеев будто есть отдельные законы.

Хэмиш с трудом сдерживал гнев. Он слышал, что Алистер ставил капканы и охотился ради забавы — в отличие от большинства шотландских горцев, которые убивали только то, что правда ели. На поясе Алистера и сейчас висела связка мертвых кроликов. От него веяло какой-то обыденной жестокостью.