Чтение онлайн

Игорь Серафимович внезапно серьезно спросил:

– И кем же ты служишь?

– Я не служу, а работаю, музыкантом, играю в ансамбле на синтезаторе, а вообще я - арфистка, окончила консерваторию.

– Что здесь происходит?
– раздался грубый голос.

Я оглянулась, от белой машины с ярко-синими полосками на боках отделился кабанообразный милиционер.

– Так, - продолжал он и, моментально оценив ситуацию, накинулся на меня: Назад не глядели? А что в правилах сказано, зачем водителю дано зеркало заднего вида? Ну? Зеркало заднего вида служит для подачи заднего вида в глаза водителя. И когда им не пользуются, выходит ДТП.

– Что?
– окончательно обалдев, поинтересовалась я.
– Что?

– ДТП, - вновь произнес три загадочные буквы мент, - ну, оформлять начнем?

– Погоди, - остановил его Игорь Серафимович, - я без претензий, она заплатила, целых триста рублей!

– Сколько?
– захихикал постовой.

– Ты чем-то недоволен?
– ледяным голосом произнес хозяин "мерса".

– Коли разобрались, так разъезжайтесь, - велел служивый, - живей, живей, освобождайте проезд, ишь, встали, пробку устроили...

Я пошла к "Жигулям", Игорь Серафимович высунулся в окно:

– Эй, арфистка!

– Чего тебе?
– притормозила я.
– Денег больше нет.

– Тебя как зовут?

– Евлампия.

– Умереть не встать! Врешь!

– Господи, как ты мне надоел! Уезжай, бога ради, и отвяжись!
– взвилась я.

– Нет, скажи, как твое имя.

– Евлампия! Представилась уже! Секунду мужик молчал, потом расхохотался и крикнул, отъезжая:

– До встречи, арфистка!

Я влезла в "Жигули", но на этот раз на место пассажира. Инструктор ловко повернул направо, и мы понеслись в потоке машин. Я чувствовала, как у меня бешено колотится сердце и слегка подрагивают ноги.

– Ну приколистка, - пробормотал шофер, - триста рублей такому парню предложила!

– Ну и что? Мало, да? Парень хмыкнул.

– Фара от "шестисотого" "мерса" стоит как минимум пятьсот!

– Доложил бы еще двести и купил, я давала больше половины стоимости!

Инструктор глянул на меня, вздохнул и произнес:

– Долларов. Фонарик тянет на полтыши "зеленых"!

Я чуть не лишилась чувств.

На следующий день около десяти утра я звонила в квартиру Яковлевой с твердым желанием заставить девчонку сказать правду. А то, что она мне наврана, теперь я знала точно. Вчера вечером я рассказала Ребекке о визите, и та сообщила страшно интересную информацию. Оказывается, папа никогда не звал ее Бекки, говоря, что эта кличка больше подходит для болонки. И еще, он, естественно, делал своим дамам дорогие презенты, никогда не забывал про дни рождения и праздники, но... но роз не дарил. По очень простой причине. У него была аллергия на них, причем не только на цветы, но и на варенье из лепестков и лосьон для лица "Розовая вода".

– У нас в саду полно всего растет, - пояснила Ребекка, - но королевы цветов нет! Отец начинал чихать, кашлять... Его секретарша Леночка съездила как-то в Болгарию на море и привезла духи "Розовое масло". Облилась с ног до головы и явилась на работу. Был настоящий скандал! Бедный отец чуть не скончался и отправил Леночку домой - переодеваться и мыться.

Так что таскать охапки роз "будущей жене" Славин не мог, впрочем, и называть дочь Бекки тоже.

Палец нажимал на звонок, наконец за дверью загремело, и высунулась девушка лет двадцати. На голове у нее было скрученное тюрбаном розовое махровое полотенце.

– Что надо?
– весьма невежливо осведомилась она.
– Трезвон подняла!

– Я к Лене.

– Так ей и звони.

– Простите, она говорила - три раза...

– А вы уже пять нажали, - злобилась девчонка.

Я протиснулась в шель и пошла по коридору. На стук никто не открывал. Я осторожно нажала на ручку, белая дверь приоткрылась.

– Лена, можно? Ответа не последовало.

– Лена, разрешите?

Вновь ни звука. Я пошире открыла дверь и заглянула внутрь. Комната пуста. Хозяйки нет. Может, она только что встала и пошла мыться?

Но в огромной ванной, где угрожающе гудела газовая колонка, нашлась только крохотная девчушка, старательно чистившая зубы. Чтобы дотянуться до здоровенной раковины, ребенок взобрался на деревянную скамеечку.

Я продолжала поиски и зарулила на просторную кухню, утыканную столиками. С веревок, протянутых под потолком, свисало сохнущее исподнее, "семейные" трусы в голубой горошек, угрожающего размера розовые атласные бюстгальтеры и невероятное количество детских колготок всевозможных цветов.

На секунду мне показалось, что я нахожусь на съемках картины Алексея Германа "Мой друг Иван Лапшин". Тот же убогий интерьер, отбитая эмалированная раковина, сработанная в 50-х годах, две чугунных плиты с "крылышками", на дверях духовок написано: "Газоаппарат", и даже точь-в-точь такая же толстая бабища в красном ситцевом халате, жаряшая с утра пораньше чсотлеты. От запаха жирного мяса меня замутило.

– Кого надо?
– поинтересовалась тетка, подбрасывая на сковородку огромный кус топленого масла. Стараясь не дышать, я ответила:

– Лену Яковлеву.

– Последняя комната по коридору.

– Ее там нет.

– Здесь тоже не бывает, - хмыкнула соседка, - она не готовит совсем, чай только пьет или по кабакам шляется, актриса!

– Не знаете, в каком она театре играет?

– В погорелом, - припечатала баба и перевернула котлету.

Стало понятно, что больше здесь ничего не узнать.

– Слышь, - неожиданно сказала тетка, - у Гульки спроси, они дружкуют, третья дверь от ванной.

Гулей оказалась та самая злобная девица с полотенцем на голове.

– Извините, - улыбнулась она, - я накинулась на вас, просто терпеть не могу, когда приходится из ванной полуголой бежать, а слышу - к Ленке звонят. Эти-то, - она кивнула в сторону двери, - ни за что не откроют, уроды.

– Вы не знаете, где Лена?

– Спит небось.

– В, комнате никого нет.

– Значит, у хахаля ночевать осталась, а от него прямо на работу пойдет.

– А кто у нее любовник?

– Теперь не знаю, а раньше Петька был, в одном театре служат.

– В каком?

Гуля сдула со лба успевшую высохнуть челку и пробормотала:

– Название такое длинное, погодите, программка есть, я к ней на спектакль ходила, правда, мне не понравилось, нудно очень.

Девушка подошла к окну, порылась в куче газет, радостно сказала:

– Вот, держите.

Я глянула на листочек серой оберточной бумаги самого низкого качества.

"Новый экспериментальный театр-студия драмы и комедии Александра Зимина. Пьеса Игоря Нефедова "Король толпы". Действующие лица и исполнители..."