Чтение онлайн

Елена Яковлева нашлась в самом конце довольно длинного списка. Фамилия была напечатана мелкими, почти микроскопическими буквами. Да, похоже, девица в коллективе отнюдь не на первых ролях. Внезапно мне в голову пришла интересная мысль:

– Мне нужно оставить Лене записку. Как вы думаете, можно зайти к ней в комнату?

– Почему же нет?
– удивилась Гуля.
– Мы тут никогда не запираем, воров не боимся. С другой стороны, переть у нас нечего.

Прихватив программку, я пошла к Лене и бесцеремонно распахнула шкаф. Так я и знала! Среди не слишком обширного гардероба обнаружилась коричневая индийская юбка из марлевки и ярко-оранжевая майка с буквами "Noсе йау".

В задумчивости я пощупала футболку. Конечно, наличие этой одежды ничего не доказывало. Такие прикиды продают нынешним летом повсюду. Только что я видела у входа в метро одышливую тетку лет шестидесяти, трясущую целой кучей марлевых юбочек, правда, цвет у них одинаковый, напоминающий о качественном шоколаде... Но, если подумать... Ох, чует мое сердце, что "Ребекка" нашлась. Правда, у девицы короткие темные волосы, но это не проблема, небось натянула парик. Кирюшка просто не сообразил, что шевелюра искусственная. Надела туфли на каблуках, скорей всего, вон те, белые босоножки на умопомрачительных шпильках...

Ну, Лена, погоди! Я вновь постучалась к Гуле:

– Где у вас телефон?

– В коридоре, на полочке, только долго не разговаривайте, ругаться начнут. В театре трубку сняли сразу.

– Подскажите, какой сегодня спектакль?

– "Котлеты по-милански", - ответил безукоризненно вежливый голос.

Я вздрогнула. Может, я ошиблась номером и попала в ресторан?

– Это театр?

– Да.

– А какой спектакль сегодня?

– "Котлеты по-милански", автор Игорь Нефедов.

– Билеты есть?

– Да.

– Во сколько начало?

– Ровно в семь.

– Простите, подскажите, Елена Яковлева занята в постановке?

– Минуточку, - сказала женщина и зашелестела бумагой, потом так же вежливо, как и раньше, сообщила:

– Яковлева играет горничную.

– Спасибо!
– обрадовалась я.

Надо же, как здорово получается! Сейчас сбегаю в автошколу и сдам экзамены, а потом прямиком в театр.

Я неслась к метро, радостно подпрыгивая. Великолепное настроение придавало телу бодрость. Отлично, все просто отлично. Приду в эту экспериментальную студию за час до начала, найду лживую Яковлеву и заставлю сказать, кто нанял ее изображать "Ребекку". Небольшое усилие, и имя убийцы известно, а заодно и денежки в кармане.

Первый, на кого я налетела в автошколе, был мой инструктор.

– Экзамен сдавать явилась?
– спросил он.
– Ну-ка пошли.

– Куда?

– Давай, давай.

Я настолько привыкла ему подчиняться, что безропотно потопала внутрь здания, очень похожего на детский сад. Мы прошли линию стендов с бодрой надписью: "Водитель, помни, не соблюдая правила, ты наносишь непоправимый вред своему здоровью и дорожному движению", вошли большую комнату, и мой учитель весело сказал:

– Надюшка, будь другом, посади Романову за седьмой компьютер.

Хорошенькая Надюшка подняла на нас очаровательные глаза цвета летнего итальянского неба:

– Ладно, но только в третьем потоке, первые два уже забили место.

– Чудесненько, - обрадовался инструктор. Мы вновь очутились в коридоре.

– Слушай внимательно, - сказал учитель, - у тебя на экране будут возникать картинки и вопросы. Всегда отвечай "да", даже если это покажется идиотством. Например - на какой цвет разрешено движение? "Да" - красный, "нет" - зеленый. Жми на "да".

– Ну и что получится?
– удивилась я.
– Меня просто выгонят.

– Все хорошо получится, - успокоил инструктор, - главное, всегда жми на "да".

Следующий час я провела в коридоре, разглядывая наглядную агитацию, вернее, плакаты, призванные разъяснять Правила дорожного движения. Правда, после прочтения данных дацзыбао в голове образовалась каша. "Находясь в пассажиропотоке движения, водитель обязан помнить, что он является активным участником пассажиродвижения, управляющим транспортным средством, могущим нанести непоправимый вред здоровью другим участникам пассажиродвижения, в случае несоблюдения им Правил дорожного движения, а также превышения скорости или нахождения за рулем в нетрезвом состоянии".

Господи, кто сочинил этот текст? Неужели нельзя

было сделать его попроще? Ну типа - "Не пей за рулем, идиот!" или "Не превышай скорость, дубина!".

– Романова, седьмой компьютер!
– гаркнул мужик, высунувшийся из двери кабинета.

На экране показалась картинки. Перекресток, несколько машин и вопрос: "Куда разрешен поворот для водителя "Волги"?" "Да" - налево, "нет" - направо.

Так, ответа не знаю, но нажму, как велели, "да".

Появился жирный плюс, сработало.

"Что нужно делать, въезжая на главную дорогу?" Остановиться - "нет", ехать с прежней скоростью - "да". Естественно, остановиться, я точно знаю. Палец сам собой нажал на "нет". Компьютер странно тренькнул и вывел - минус. Эта консервная банка не засчитала правильный ответ. Больше я не экспериментировала, а просто тупо тыкала пальцем: "да", "да", "да"...

Наконец возник результат - 45 плюсов и один неверный ответ, коварный тест был благополучно сдан. Я в недоумении вышла в коридор, наткнулась на мирно курящего у двери инструктора и поинтересовалась:

– А как проходят испытания те, кто на самом деле знает правила? Парень рассмеялся:

– Седьмой компьютер заклинило, он считает за правильный ответ лишь ответ "да", хоть кол ему на лбу теши, то есть на экране теши. Консервная банка, тупая и упрямая, ну никакого соображения, а еще болтают некоторые умники про искусственный интеллект.

– Почему его не чинят?

– Денег нет, - хитро прищурился инструктор, - и потом, туда не всех сажают, некоторых лишь, понимаешь?

– А-а-а, - дошла до меня истина, - сколько я вам должна?

– Ничего, - фыркнул парень, - на вот, держи еще протокол, тут по вождению "отлично" поставили.

– Но как же, хоть на бутылку возьми.

– Да не пью я совсем, - отмахнулся парень, - считай, спасибо говорю.

– За что?

– За то, что от бандюги вчера прикрыла, - вздохнул инструктор, - ведь и впрямь я виноват был, зазевался чуток.

С новенькими правами в кармане я отправилась в экспериментальный театр. Нельзя сказать, что его здание расположилось в самом удачном месте. Улица Двадцати шести бакинских комиссаров. Странное название для магистрали! Ведь у этих несчастных молодых людей, погибших, как они считали, ради счастья простых тружеников, существовали имена и фамилии, я даже знала одну - Фиолетов, запала в голову со школьных времен. Ну нельзя же так, всех вместе, скопом... Улица кончилась. Минуточку, а где театр? Пришлось обращаться к аборигенам. Но никто не мог подсказать местонахождение цитадели искусства. Ни молодая мать с коляской, ни женщина с продуктовой сумкой, ни бабулька... А у мужика, тащившего ящик с пивом, я сама не стала спрашивать, такой в театр не ходит.