Чтение онлайн

– Ну, пошли!

– Николя, - воскликнула девушка, - это ты?

– Ясное дело, - ответил подошедший, - а что?

– Лицо у тебя какое-то...
– пробормотала необычная покупательница.

– По поводу морды лица все претензии к маме и папе, - засмеялся мужчина, взял ее под руку, и они двинулись по краю платформы, в самый конец, туда, где обычно останавливается первый вагон.

Миша оглядел стройные ноги женщины, машинально отметил, как она красиво идет, даже не покачиваясь в зеленых туфлях на высоких каблуках, и вздохнул.

Пара смешалась с толпой и исчезла, тут только Михаил сообразил, что сжимает в кулаке ассигнацию, он забыл дать девушке сдачу.

Парень выскочил из-за лотка и быстрым шагом пошел за красавицей, и тут к перрону с ужасающим воплем подлетела электричка. Раздался жуткий скрежещущий звук, вагоны, лязгнув, попытались остановиться, электровоз изо всех сил старался удержать состав, потом послышался дикий, какой-то звериный крик. Толпа на едином дыхании ломанулась вперед. Миша бежал вместе со всеми, не понимая, отчего у него бешено колотится сердце. Людской поток скатился по лестнице вниз. Первое, что увидел Миша, были зеленые элегантные туфли и сумочка.

– Наверное, они пошли в поселок, - вздыхал Михаил, - и не заметили электричку. Хотя странно, она так гудела, прямо разрывалась, но там вообще гиблое место, косогорчик такой, и тропиночка вниз бежит, крутая. Небось не удержалась на каблуках, упала и покатилась.

– А мужчина куда делся? Миша пожал плечами:

– Не знаю. Думаю, в обморок упал, только я там не мог долго стоять, к книжкам вернулся. Тут бабы говорили, несчастная эта еще жива была, когда из-под поезда вытаскивали, в машине померла, в "Скорой". Да вы у Катьки спросите.

– У кого?

– В кассе сидит, все знает всегда, просто ведьма.

– Господи, накажи его за язык поганый, - ожила Анастасия.

Я побежала к кассе и застучала в окошко. Хмурая, довольно пожилая баба с пережженными "химией" волосами гаркнула:

– Нет электричек, видишь объявление!

– Вы Катя?

– Ну?

– Миша, тот, который книгами торгует, сказал, будто вы видели, как девушка под поезд бросилась. Ее звали Лика Славина, она моя родственница...

– Ой, господи, - мигом подобрела кассирша, - ну-ка, обойди будку с той стороны, там дверка.

Я втиснулась внутрь крохотного помещения и чуть не скончалась от удушья. В небольшой комнатке, размером чуть больше сигаретной пачки, жутко воняло потом и дешевыми духами. Впрочем, жара в кассе стояла неимоверная, не спасал даже оглушительно стрекочущий вентилятор.

– Ой, господи, - причитала Катя, жадно вглядываясь в мое лицо, - как же она так, зачем? Из-за любви, да?

Я посмотрела на ее бесформенную фигуру и слишком ярко накрашенные губы. Надо же, лет кассирше около шестидесяти, а до сих пор верит в роковые чувства.

– Вы сами видели, как она бросилась?

– Нет, - разочарованно покачала головой Катя, - я подскочила, когда вытаскивали. Вот где ужас! Жива она была еще, по мне, так лучше сразу... В кровище все, ее на носилки кладут, а она бормочет:

– Сумочка где, сумочка... Я ей говорю:

– Не волнуйся, тут все, и сумочка, и туфельки. А она как-то странно всхлипнула и спросила:

– Николя, почему? Николя...

И все, отключилась.

После вонючей кассы воздух на платформе показался упоительным. Я вдыхала его полной грудью и поторопилась к маршрутным такси. Николя! Мне известен только один человек с таким претенциозным прозвищем - Николай Славин.

И еще одно. Ну скажите, разве станет женщина, собирающаяся покончить с собой, за минуту до прыжка на рельсы покупать новый роман Коллинз?

ГЛАВА 11

Первое, что я увидела, войдя в ворота нашей дачи, был огромный, сверкающий, серебристый "Мерседес" и двух парней в черном, сидящих на скамеечке. Сердце нехорошо сжалось. Похоже, Игорь Серафимович откуда-то узнал мой адрес и явился получить должок. Сейчас эти громилы схватят меня и начнут ставить на живот раскаленный утюг.

Но бандиты встали и хором сказали:

– Здрасьте, Евлампия Андреевна.

– Добрый день, мальчики, - осторожно ответила я и вошла на террасу.

Перед глазами предстала чудная картина. Огромный круглый стол, который я перед уходом застелила белой, шуршащей от крахмала скатертью, был завален деликатесами. Чего там только не было: банки с икрой, форель, осетрина, ананасы, киви, целый таз клубники, два арбуза, персики, нектарины и гора колбасных изделий. Поодаль стояли три коробки с тортами...

На деревянном стуле сидел Игорь Серафимович. На правом его колене довольно улыбалась Муля, на левом щурилась от наслаждения Ада. Морды мопсих, впрочем, их жирные грудки тоже, были перемазаны белым. Внизу с остервенением что-то жевали Рамик и Рейчел. Клаус, Семирамида и Пингва, урча так, что казалось, на террасе заведен мотоцикл, быстро-быстро глотали какие-то розовые куски. При ближайшем рассмотрении это оказалась свежая семга.

– Лампа!
– Заорал Кирюшка, размахивая куском хлеба, на котором высился пятисантиметровый слой икры.
– Гляди, чего дядя Игорь привез! Мы уже объелись, сил нет!

– Да, - подтвердила Лиза, - прямо тошнит.

– А мне хорошо, - пискнул Костя.

Муля гавкнула. Игорь Серафимович моментально схватил пирожное и сунул в ее выжидательно раскрытую пасть. Я поняла, что мопсихи перемазаны кремом, и обозлилась до крайности:

– Собакам нельзя столько сладкого.

– Прости, не знал.

– Зачем приехал? Сколько с меня еще за фару осталось? Давай счет из автосервиса и уматывай!

Лиза, Кирюшка и Костя замерли с набитыми ртами.

– А вы, - продолжала я злиться, - быстро съешьте по таблетке фестала и исчезните, обжоры!

– Мы не...
– запищал Кирюшка. Но Лиза дернула его за руку. Дети встали и выскочили во двор.

– Дядя Игорь, можно я в "мерсе" посижу?
– донесся снаружи голос Кирюшки.

– Конечно.
– ответил мужик и повернулся ко мне: - Такая маленькая, а такая революционная. Ну чего хорохоришься? Фруктов твоим детям привез, а тебе детективов, там в гостиной лежат.

Я распахнула дверь в комнату и увидела, что весь диван завален томами, причем не дешевыми карманными изданиями, а дорогими книгами в твердых, глянцевых переплетах. Похоже, Игорь Серафимович купил целый магазин, сгреб с прилавков все не глядя.

– Ну и зачем это? Мужик рассмеялся:

– Триста рублей-то вчера у тебя пропали, нехорошо вышло! А про мать мою ты точно угадала. Подъезды она мыла и в поликлинике убиралась в стоматологической. Отца у меня не было, как и у твоих детей. Вот мать и кувыркалась. Жаль, до моего богатства не дожила.