Созвездие жалких псов
Шрифт:
– Меня очень тронул твой рассказ о несчастном, голодном детстве, огрызнулась я, - только, прости, я занята очень, а подарки мне не нужны. Зарабатываю я нормально, нам хватает, дача есть!
– С дыркой в потолке, - хихикнул гость.
– Ну и что? Кирюшка вчера с чердака упал!
– Дети у тебя смешные, морды протокольные, хитрющие, мальчишка вообще класс! Девица его все к порядку призывает. А другой, Костя, ну от него скончаться можно!
– Дядя Игорь, можно мы "мерс" помоем, запылился, - донеслось со двора.
– Мойте, - благосклонно разрешил хозяин. Дети влетели на террасу.
– Лампа, - завопил Кирюшка, - сейчас возьмем "Фэйри" и новые губки, идет? Те, что для нас купили...
– Зачем?
– Чтобы красоту не поцарапать, - выдохнул Костя.
Ребята засновали туда-сюда.
– Дай ключ от гаража, - велела Лиза, - там стоит полироль.
– Старательные, - хмыкнул Игорь Серафимович, - ты бы злобиться перестала и кофейку налила. Я машинально включила чайник.
– И собачки классные, - как ни в чем не бывало улыбался гость, - вот эта, жирненькая, блеск.
Он почесал Мулю за ухом. Мопсиха засопела и неожиданно начала икать.
– Мульяна, - резко сказала я, - немедленно иди на пол.
– Ну что ты всех воспитываешь, - хмыкнул Игорь Серафимович, - давай спокойно кофейку попьем, поболтаем.
Не успел он замолчать, как Муля, особенно громко икнув, выплюнула на шикарные брюки гостя полупереваренный эклер.
– Это что?– уставился на неаппетитную кучку Игорь Серафимович.
– То, что и должно произойти с собачкой, которую обкормили сладким, припечатала я.
Ну, сейчас он наконец-то обозлится и уйдет. Но гость поступил неожиданно.
– Ах ты, маленькая пройда, - засмеялся он, счищая салфеткой руины пирожного, - значит, теперь твой бездонный желудок пуст, и ты можешь начинать ужинать снова!
Я невольно засмеялась, а не такой уж он и противный!
Светлые брюки Игоря Серафимовича выглядели отвратительно. Жирный крем размазался по колену, а другую брючину изгваздала в шоколаде Ада.
– Слышь, Ева, - сказал Игорь Серафимович.
Я вздрогнула. Нет, только не это имя. Давным-давно был в моей жизни мужчина... Я его почти полюбила. И он звал меня Ева. Единственный, кому пришло в голову подобным образом сократить Евлампию, писатель, талантливый, богатый литератор, убийца и негодяй.
– Не смей звать меня так!
– Ладно, - удивился Игорь Серафимович, - а как величать-то? Евлампия тяжеловато...
– Лампа.
– Если тебе так больше по душе, хотя Ева...
– Этот вопрос не обсуждается! Игорь Серафимович ухмыльнулся:
– Теперь понял, почему ты одна с детьми осталась. Скажи, ты веришь в переселение душ?
– Ну, не слишком.
– Кажется, я знаю, кем ты была в прошлой жизо ни. Предводителем татарского войска. Лучше дай какие-нибудь штаны, а то эти липкие и мокрые.
– Ну откуда у меня мужские брюки? Хочешь мои джинсы?
Игорь захохотал, высунулся в окно и крикнул:
– Рома, там где-то в багажнике штаны валяются, тренировочные!
– Эти?– закричал один из парней, тряся голубыми спортивными брюками с белыми полосками.
– Тащи сюда!
Через десять минут Игорь Серафимович влез в "Адидас" и велел Роме:
– Это состирни.
Парень послушно пошел в ванную.
Тут ворвались дети.
– Ой, какой автомобиль!– кричал Кирюшка.
– Любишь машины?
– Ага.
– У вас какая?
– Две, - гордо заявил Кирка, - "Жигули"-"копейка" и "Форд", белый, 1968 года выпуска.
– Хорошие механизмы, - вежливо ответил мужчина, - а Лампа на какой ездит?
– Ни на какой, она только права получила.
– Слушай, - оживился Игорь Серафимович, - давай выкатывай тачку, и поедем, заправим твою "копейку" бензином. Лучше на "Жигулях" начинать, и тебе не так страшно будет со страховкой. Эй, ребята, хотите в "Мерседесе" покататься?
Я попробовала сопротивляться, но ситуация вырвалась из-под моего контроля. Услыхав про поездку в "шестисотом", Кирка схватил меня за кофту и жарко зашептал:
– Лампуша, умоляю, соглашайся! Глядя на его лицо, я невольно кивнула.
– Класс!– завопил Кирюшка.– Лизавета, открывай гараж!
– Но Катюшины "Жигули" полгода стоят без движения, - промямлила я.
– Сейчас Роман посмотрит, - моментально отозвался Игорь Серафимович.
Через полчаса "жигуленок" тарахтел на дорожке возле сверкающего "мерса". Выглядели машины невероятно: великолепная, навороченная тачка, старательно натертая детскими руками до зеркального блеска, и ржавая "копейка" с облупившейся краской.
– Прямо так ехать?– с ужасом спросила я.
– Криво не надо, - хихикнул Игорь Серафимович и полез за баранку.
– Игорь Серафимович!– крикнула я. Мужик высунулся в окно и сказал:
– Сделай милость, называй меня Гарик.
– Гарик, у вас брюки тренировочные на ногах...
– А где они должны быть, на руках? И потом, штаны от костюма мокрые. Тебе стыдно, что я так одет? Ладно, не буду выходить, а сверху все в порядке, гляди - пиджачок, рубашечка...
– Ничего мне не стыдно, - возмутилась я, - я думала, вы забыли!
– Я никогда ничего не забываю, - серьезно ответил Гарик и скомандовал: Давай вперед?
– Может. Роман машину за ворота выведет?
– Нет!
– Он водить не умеет? Шкафоподобный Рома хмыкнул.
– Умеет, - спокойно пояснил Гарик.– и Леня тоже, только поедешь сама, одна, остальные со мной, начинай!
Я была единственным ребенком в семье, и мама опекала дочурку всегда. Поэтому, если собеседник переходит на командный тон, я повинуюсь мгновенно. Старательно соблюдая последовательность действий, я завела мотор и, замирая от ужаса, выползла на дорогу.
Добравшись до шоссе, я затормозила. "Мерседес" мигнул фарами. Гарик высунулся в окно: