Чтение онлайн

Важнее другое – тренерская, да и человеческая судьба Морозова уже к тому времени куда более тесно переплелась с судьбой антагониста Бескова – Валерия Лобановского, да и по своему футбольному мировоззрению Морозов был куда ближе к Лобановскому: «…На чемпионате мира в Германии голландцы показали тотальный футбол, а осенью того же 1974-го Лобановский, Алескеров и я были на стажировке в Голландии и в течение месяца наблюдали за тренировками „Аякса“, ПСВ, „Фейеноорда“, „Твенте“… Жили мы на базе национальной сборной, где на специальных курсах готовят тренеров четырех категорий – от D до А. Причем, чтобы получить высшую квалификацию, нужно пройти через все четыре группы. А возглавлял этот тренерский институт великолепный специалист г-н Плойер, обладавший глубокими знаниями по методике спортивной тренировки. И он поведал, с помощью каких упражнений можно достичь в игре многократных скоростных подключений фланговых защитников, прессинга, группового отбора. То есть всего того, что мы с Валерием Васильевичем взяли на вооружение, развивали и совершенствовали…» 408 .

И, тем не менее, приглашение Бескова Морозов не мог не принять: «Видите ли, тогда как личность Бесков производил на меня более сильное впечатление, чем Лобановский. Все-таки против Василича я играл, у нас не было такой разницы в возрасте, как с Константином Ивановичем, который к тому времени во многих командах, в том числе и в сборной, неизменно проявлял себя как специалист крупного масштаба. Кстати, с Бесковым мы познакомились в середине 60-х в Самарканде, когда я, готовясь к защите диссертации, проводил кое-какие эксперименты с футболистами „Зенита“, а он готовил к сезону московское „Динамо“. Мы много времени провели вместе, я прислушивался к его советам, а Бесков, как всякий умный человек, вероятно, не пропускал мимо ушей кое-что из моих суждений. И, тем не менее, я был ужасно поражен, когда он, возглавив в марте 1974-го сборную СССР, сделал меня, не работавшего тренером ни в одной команде, своим ассистентом. Правда, вскоре после матча с ирландцами он покинул этот пост, и большинство до сих пор считают, что его сняли с работы. Да никто Бескова не снимал! А свой уход он объяснял мне так: „У нас в сборной шесть-семь киевлян, у них другая методика подготовки, и если мы останемся, то будем их просто ломать“. То же самое он повторил руководителю спорткомитета Сергею Павловичу Павлову. Тот два дня не сдавался, но все-таки пришел к выводу, что на сбор в Югославию сборная должна ехать во главе с Лобановским и Базилевичем. А те, в свою очередь, включили меня в делегацию, попросив для начала заняться тягомотным оформлением документов на выезд…» 409 .

Во многом благодаря Морозову, кстати, Евгений Ловчев, по его собственному признанию, в 1976 году оставался едва ли не единственным некиевлянином, защищавшим цвета сборной СССР под руководством Лобановского: «Видимо, какие-то добрые слова обо мне Лобановскому сказал Юрий Морозов, с которым по работе в олимпийской сборной образца 75-го года (он тогда помогал Бескову) у меня сложились самые добрые отношения. Морозов мне сообщил, что Лобановский хочет видеть меня в своей команде…» 410 . Впрочем, решал Морозов для Лобановского и иные, более деликатные, селекционные задачи. Так, Виктор Звягинцев, игравший в «Шахтере», вспоминал, что именно Морозов поставил его перед выбором, от которого, что называется, нельзя отказаться: «Подсел ко мне в самолете Юрий Андреевич Морозов, помощник Лобановского по сборной, и предложил: или Киев, или Донецк. Или сборная, или… Я тут же в самолете написал заявление о переходе и передал Валерию Васильевичу. Так осуществилась моя мечта сыграть на чемпионате Европы и Олимпиаде. Такие тогда были методы…» 411 .

Анатолий Исаев, также работавший в 1977 году помощником Бескова, припомнил, что во многом именно благодаря Морозову, сильному теоретику, кандидату наук, в практике работы Константина Ивановича появились его ставшие впоследствии знаменитыми подсчеты ТТД – тактико-технических действий футболистов: «Как раз через Юрия Андреевича к нам и пришла мода считать „плюс-минус“. Я, кстати, был не согласен с тем, что благодаря таким подсчетам создается реальная картина полезности футболиста…» 412 .

Сотрудничество Бескова и Морозова в «Спартаке» оказалось прогнозируемо недолгим. Георгий Ярцев утверждал, что именно он стал невольным катализатором разрыва: «На первых порах пребывания в „Спартаке“ я не имел своей квартиры и часто ездил в Кострому. В Москву возвращался рано утром – к шести часам я был на базе в Тарасовке. А Константин Иванович еще раньше вставал. Ну, и я регулярно попадал на индивидуальные тактические задания. Наверное, поэтому именно я в 1977 году и оказался причастен к разладу Бескова с Юрием Андреевичем Морозовым. Вечером стираю форму в своем номере. Заходит Константин Иванович: „А, бабским делом занимаешься! Пойдем-ка со мной“. Приходим в комнату к Бескову, там Николай Петрович и Юрий Андреевич. Перед ними макетная доска – занимаются теорией. Константин Иванович воспроизводит ситуацию из последнего матча и спрашивает: „Георгий, какой здесь тебя должен был встречать защитник?“. Только я собрался ответить, как Юрий Андреевич сделал безапелляционное заявление: „Конечно, вот этот!“. У Бескова было иное мнение. Естественно, у них завязался такой спор, что обо мне и забыли. Искры летели, я от греха подальше под шумок ретировался. А утром на завтраке нам объявили, что Морозов всем передал большой привет. Как знать, если бы Бесков не задал мне тот вопрос, может быть, они бы еще лет десять вместе работали…» 413 .

История, рассказанная Ярцевым в качестве байки, очень правдоподобна и вполне характерна для двух мэтров тренерского дела, хотя, как утверждал Анатолий Исаев, Морозов покинул «Спартак» в момент, когда команда находилась на сборах в Сочи: «Взял Бесков поначалу и Юрия Морозова, но уже на первых сборах убрал. На каком-то разборе игры Морозов начал говорить о том, как должен играть центральный защитник, и Бесков сказал: „Слушай, друг, как надо в центре обороны играть, говорить буду я, а не ты“. Больше Морозова в команде не видели…» 414 .

Подтверждал, что расставание произошло на сочинском сборе, и сам Морозов. По воспоминаниям Юрия Андреевича, однако, их противоречия с Бесковым приняли куда более глобальный масштаб, нежели частный спор об игровой ситуации и даже неприемлемая для Бескова самостоятельность мышления его помощника: «Но, увы, уже на сборах, где Бесков ставил игру, базировавшуюся на ювелирной технике, коротких и средних передачах, я стал активно пропагандировать функциональную подготовку, полярные тактические решения, а если коротко – то футбол «по Лобановскому», который мне импонировал в большей степени. Бескову показалось, что Морозов переступил рубеж, отделяющий второго тренера от первого. Я почувствовал это и в один прекрасный день сказал ему: «Константин Иванович, готов сотрудничать, но не беспрекословно выполнять указания». Старостин возражал против моего отъезда из Сочи, хотя в душе понимал, что тандема единомышленников из нас с Бесковым уже не получится. И дал мне деньги на обратный билет…» 415 . Евгений Ловчев, правда, припомнил детали «развода», не слишком лестно характеризующие поведение в тот момент старшего тренера «Спартака»: «Морозову по каким-то причинам не отдавали документы, тренер не мог уехать в Питер, так как билет без паспорта не давали. Ситуация была унизительной, я пошел к Старостину, который к людям относился по-доброму, и тот велел администратору выдать паспорт…» 416 .

Дальнейшее окончательное сближение Морозова с Лобановским было делом времени. Морозов в 1978 году возглавил ленинградский «Зенит», а позже именно ему в 1983 году было доверено принять киевское «Динамо» на время работы Лобановского освобожденным тренером сборной СССР. Причем на Морозова тогда легло тяжелейшее бремя перестройки, если не сказать, закладывания нового фундамента команды, переживавшей смену поколений. Эта неблагодарная, черновая работа – так уж странно сложилась его тренерская судьба, и в этом без труда можно увидеть известное сродство его с Бесковым – ждала Морозова и в «Зените» в начале 80-х, и в ЦСКА середины 80-х, и вновь в «Зените» – уже на рубеже тысячелетий. Удивительно, но факт – пожинать лавры по результатам своих трудов Морозову так, по сути, нигде и не довелось. Этот счастливый момент неизменно доставался тренерам, принимавшим после него «собранные» им команды.

Между тем, среди выдвинувшихся при нем на первые роли в своих командах – ставшие легендами своих клубов Юрий Желудков и Валерий Брошин, Алексей Степанов и Сергей Веденеев в «Зените», Александр Заваров и Олег Кузнецов, Павел Яковенко и Алексей Михайличенко в Киеве, Игорь Корнеев и Владимир Татарчук, Валерий Масалитин и Дмитрий Кузнецов в ЦСКА. Спустя десяток лет немного подзабылось, но даже Андрей Аршавин с Александром Кержаковым начинали свою карьеру в «Зените» именно под руководством Юрия Андреевича Морозова…

Более того, эта роль «чернорабочего» всегда была сопряжена с немалыми рисками. С ЦСКА Морозов и вовсе дважды вылетал в первую лигу, за что удостаивался не раз в посвященных истории армейского клуба сочинениях злых и уничижительных оценок. Однако стоит прислушаться и к Валентину Бубукину: «Сила Морозова в предвидении. В „Зените“ он работал, потом пришел Садырин и выиграл Союз. Работал в ЦСКА, не хватило всего года, потому что игроки молодые, они растут семимильными шагами. Татарчук стал в восемьдесят восьмом заслуженным мастером спорта, олимпийским чемпионом. Фокин то же самое. То есть игроки до этого попали как раз в те руки, которые нужно. Он их сделал профессионалами… Не умаляя Пашиных достоинств, скажу, что пришел он не на голое место, не к разбитому корыту, не к развалюхе, какой брал команду Морозов. Фундамент успехов 1991 года был создан, безусловно, Юрием Андреевичем. Он – один из лучших тренеров нашего футбола двадцатого века…» 417 .

Да и за киевский период работы Морозова и спустя годы ему в спину летели камни непонимания и обиды, такие, как брошенное Владимиром Бессоновым: «Всего за один сезон, пока Лобановский целиком сосредоточился на сборной страны, а у нас в «Динамо» главным работал Юрий Андреевич Морозов, мы из лидеров отечественного футбола превратились в заурядную команду…» 418 . Сам Лобановский, напротив, высоко ценил вклад Морозова в победы обновленного им киевского «Динамо» в середине 80-х: «Полагаю, начал эту работу в 1983 году мой преемник (оказалось – на короткий срок) Юрий Андреевич Морозов. Он ввел в основной состав некоторых из тех, кто дошел до Лиона, продолжал работать по методике, принятой и апробированной в киевском «Динамо». Безусловно, ему не хватило времени, а некоторым футболистам, так и не ставшим ему помощниками, – терпения. Я благодарен Ю. А. Морозову за то, что он не отошел от принципов, исповедуемых в киевском «Динамо» с 1974 года…» 419 .