Чтение онлайн

Привычно засучив рукава, взялся Бесков и за хозяйственные, «менеджерские» дела: «Когда я пришел в 1977 году в команду, пребывавшую в первой лиге, условия были еще хуже. Традиционно спартаковское Ширяево поле, где нам пришлось проводить несколько самых первых занятий, превращалось под дождем в месиво грязи, а в сухую погоду над ним стояли столбы пыли. База в Тарасовке находилась в плачевном состоянии. Я сразу поставил вопрос о необходимости реконструировать второе футбольное поле. На базах других команд мастеров – по два, а то и по три поля, у «Спартака» – одно…» 354 , – писал он в своей книге «Моя жизнь в футболе».

Однако мы вновь забегаем вперед…

«О нас говорили: «Два медведя в одной берлоге», предрекая несовместимость. Верно, поначалу мы поглядывали друг на друга выжидательно. Ведь незадолго до того, когда мы с Бесковым занимались в олимпийской сборной, у нас нет-нет, да и случались шероховатости. Кое у кого размолвки сидят в памяти, как занозы, но Бесков, придя в «Спартак», на прежнем поставил крест, и я в этом увидел его тренерский профессионализм: дело, которое нам предстояло, требовало полного единодушия…» 355 , – напишет спустя два десятилетия, уже после болезненного и шумного расставания Бескова со «Спартаком», Николай Петрович Старостин о начале своего сотрудничества с Константином Ивановичем.

Среди тех, кто не верил в совместимость «двух медведей в одной берлоге», был, в частности, журналист Аркадий Галинский: «…Когда в конце 1976 года распространился слух, что Бесков идет в „Спартак“, я в это не поверил. Нет, я вовсе не думал, что Константин Иванович не смог бы тренировать спартаковцев, но говорили, что одновременно в команду эту возвращается в роли ее начальника Николай Петрович Старостин, а совместная их работа с Бесковым представлялась мне совершенно невозможной. Тем не менее, неделю спустя пошла по Москве молва, что оба назначения как будто предрешены…» 356 .

Инициатором появления этого альянса, как известно, выступил Бесков: «Первым условием своего прихода о „Спартак“ я поставил возвращение в команду на должность ее начальника Николая Петровича Старостина. С олимпийской сборной мы работали нормально. И я понимал, что присутствие спартаковского патриарха, выразителя и носителя духа и традиций, придаст уверенности тем, кому предстояло бороться за выход в высшую лигу. Мне пошли навстречу немедленно: Старостин был назначен старшим тренером по воспитательной работе (так тогда именовался начальник команды)…» 357 .

Если быть точным, не совсем так. Хотя о возвращении Старостина газеты сообщили в начале января, формально это произошло, если судить по трудовой книжке патриарха, чуть позже. Запись в ней гласит: «01.02.1977. Переведен на должность старшего тренера воспитателя футбольной команды мастеров. Распоряжение 4/с от 08.02.1977» 358 .

Однако истинным создателем этого невозможного, по мнению многих, дуэта был, конечно, Андрей Старостин. И если один из старейших спартаковских болельщиков Алексей Холчев, вхожий в команду, еще сомневался: «…Необходимо отметить, что, когда Бесков принимал «Спартак», он поставил условие, чтобы с ним работал Николай Старостин. Не могу сказать – его ли это требование, или он выполнял просьбу Андрея Петровича…» 359 , то Аркадий Галинский утверждал однозначно: «Я позвонил Андрею Петровичу Старостину, и он подтвердил, что известие достоверно. «Больше того, – услышал я в трубке его неповторимый смешок, – идея этого невероятного, на ваш взгляд, альянса принадлежит именно мне!». Я знал, что Анд. Старостин и Бесков стали приятелями во время работы в сборной 1963–1964 годов. Знал, что крепкая дружба связывала и братьев Старостиных. Но при всем том возможность плодотворного сотрудничества Бескова и Н. Старостина казалась мне нереальной…» 360 . Да и Валерия Николаевна, супруга Бескова, рассказывала: «Хотя, если б не Бесков, Николай Петрович в «Спартаке» бы не работал. Это Андрей Петрович упросил Костю сделать брата начальником команды: «Возьми Кольку в «Спартак». Он опытный, поможет». Отказать другу Бесков не мог…» 361 .

Судить о взаимоотношениях Бескова и Старостина с позиций сегодняшнего дня – задача весьма неблагодарная, сама же тема крайне деликатна. Ответить на позднейшие оценки, инсинуации и домыслы сами они, увы, уже не смогут. Именно поэтому столь болезненно и негативно была встречена многими крайне резкая фраза, брошенная Валерией Николаевной: «Николай Петрович был интриган. Всегда…» 362 , позже ею повторенная в чуть иной интерпретации: «Старостин – при всей его начитанности и интеллигентности – в обстановке интриг чувствовал себя как рыба в воде…» 363 .

Бесков к моменту первого интервью супруги отпраздновал 85-летие, но здоровье уже совсем не располагало к общению. Николая Петровича же к тому моменту уже не было с нами почти десять лет. Резкость Валерии Николаевны была встречена "в штыки". Пожалуй, только Евгений Ловчев, всегда, кстати, называвший себя «человеком Старостина», к удивлению многих, сказал, как отрезал: «Если она сказала – так и надо писать. Нельзя быть ханжами, цитировать нужно все, что говорят люди, столько в нашем футболе видевшие и знавшие. Даже если эти фразы мне или еще кому-то не нравятся…» 364 . Бог тут судья…

Впрочем, само слово «судить» даже в данном контексте – рассуждений, разумеется, никак не суда – едва ли уместно, в силу грандиозности и историчности фигур и мимолетности давних личных встреч автора с обоими. И не считая себя вправе судить да рядить, лучше привычно предоставим, рассказывая о взаимоотношениях Бескова и Старостина, слово людям, гораздо короче знавшим обоих наших героев. Тем более, что сами Старостин и Бесков – в силу своего воспитания и собственных твердых человеческих принципов – публичных резких оценок друг в отношении друга тщательно избегали. Даже в сложнейшей ситуации открытого разрыва 1988 года, общаясь через прессу и признавая наличие многолетнего конфликта, в своих высказываниях они чем-то напоминали старомодных благородных дуэлянтов, обменивающимися холодными колкостями накануне решающего выстрела.

Старостин: «С Константином Ивановичем мы пережили вместе не одну радостную и грустную минуту. Велики его заслуги в том, что „Спартак“ в последние десять лет вновь стал одним из сильнейших клубов в стране, весьма популярным за рубежом. И ставить их под сомнение никто не собирается. Однако в данном случае я хочу руководствоваться известным изречением: „Платон мне друг, но истина дороже“…» 365 .

Бесков в ответ: «Не сразу согласился я на предложение „Советского спорта“ выступить с разъяснениями по поводу интервью Н. П. Старостина. Позиция оправдывающегося заведомо проигрышная, да и не хотелось мне публично выяснять наши сложные со Старостиным отношения. Но приходится, так как высказывания начальника команды „Спартак“ вызвали у меня и недоумение, и возражения. К тому же в оценках ряда фактов выявляется определенная принципиальная позиция. Думаю, пора поставить все необходимые точки…» 366 .

Даже спустя десятилетия сам Бесков избегал прямых упреков в адрес Старостина. В одном из последних больших интервью «Спорт-Экспрессу», вспоминая об уходе из «Спартака», о своих оппонентах в клубе он предпочел говорить обезличенно, во множественном числе: «Нечистоплотно со мной поступили. Написали какое-то письмо, которое половина игроков в глаза не видели. Жаль, я ведь столько души вложил в „Спартак“. Он ведь все время был в лидерах советского футбола…» 367 .

Все это ждало наших героев впереди. Тогда же, зимой 1977 года, их сотрудничество только начиналось. Неоспоримо одно. С позиций вечности роль этих двух людей в истории отечественного футбола, может, и не равновелика, но сопоставима. Тем более, что даже близких по масштабу личности фигур отечественный футбол впоследствии не явил. А уж в истории «Спартака» 70-80-х годов Старостин и Бесков абсолютно неразделимы. Для рядового поклонника футбола, далекого от внутренней кухни команды и наблюдавшего за «Спартаком» по телевизору, реже – с трибуны, читателя газет, не обремененного, как это происходит сегодня, почерпнутыми из интернета и прессы «инсайдерскими» утечками, их противоречия, выплеснувшиеся наружу в 1988 году, стали настоящим шоком. Лишь посвященные болельщики, завсегдатаи Тарасовки, обменивавшиеся недоступными рядовым читателям газет новостями под заменявшей тогда интернет турнирной таблицей с фанерными фигурками футболистов возле стадиона «Динамо», вполголоса обсуждали, конечно, как «Старший» – как называли Бескова за глаза – постепенно превращался в «Барина», как росло внутреннее напряжение в команде, но таких были единицы…