Чтение онлайн

Адобогиона почтительно склонила голову, приветствуя принца, а затем красноречиво, с показным сомнением, скосила глаза на римлянина.

— О, не обращай внимания, позволь представить! — тут же засуетился Младший, садясь на ложе. — Это мой дорогой друг, легат Клавдий Глабр.

Римлянин поднялся с кресла с хищной, кошачьей грацией. Он приблизился к Адобогионе и, вместо варварских поклонов, учтиво взял ее за руку, едва коснувшись губами воздуха над ее пальцами — изысканный столичный жест.

— Когда сенат поручил мне посетить Пантикапей, я счел это изгнанием на край света, — произнес Глабр на безупречном греческом. Его голос был гладким, но под этой гладкостью чувствовалась сталь. — Но теперь я вижу, что был неправ. Даже на самых диких окраинах Ойкумены могут расцветать столь редкие и прекрасные цветы.

Адобогиона одарила его вежливой, прохладной улыбкой и перевела взгляд на принца.

— Легат Глабр — мой истинный друг, — добавил Митридат Младший, жестом предлагая принцессе место за столом. — У меня нет от него никаких секретов. Можешь говорить смело.

— Хорошо. Тогда я буду говорить прямо, — Адобогиона опустилась на подушки, расправляя складки платья. — До моего брата, Дейотара, который, как всем известно, является верным другом и союзником римского народа, дошли тревожные слухи. Говорят, ты намерен порвать со своим отцом, Эвпатором. А у наших купцов есть огромные торговые интересы на Боспоре. Зерно, лес, рабы. Моему брату жизненно важно знать, кого мы найдем здесь, на севере. Друга… или нет?

Митридат Младший самодовольно рассмеялся, блеснув подведенными глазами.

— Разумеется, друга! Передай Дейотару, что его кораблям здесь всегда будут рады. С тиранией моего безумного отца покончено! Боспор теперь свободен. А мои благородные римские друзья находятся здесь именно для того, чтобы поддержать меня в моих законных правах.

Он поднял кубок, салютуя Глабру. Легат ответил легкой, покровительственной улыбкой, в которой Адобогиона ясно прочитала абсолютное презрение к этой напудренной марионетке.

— И это только начало! — хвастливо продолжал Младший, явно пьянея от собственной значимости. — Легат заверил меня, что скоро сюда прибудут еще римские войска, и тогда моему отцу вообще ничего не светит. Понт падет к нашим ногам! Но… — принц внезапно хлопнул в ладоши. — Что мы все о делах да о скучной политике?! Какой же из меня хозяин! Дорога была долгой. Угощайся, принцесса, пей вино! Сегодня мы празднуем рождение нового Боспора!

Адобогиона с очаровательной улыбкой потянулась к блюду с фруктами, охотно принимая приглашение. Ловушка захлопнулась, а расстановка сил стала пугающе ясной. Клавдий Глабр и римские легионы уже стояли на пороге, и время, отпущенное Спартаку и Митридату-старшему на их игру, стремительно истекало.

Пиршество затянулось за полночь. Когда кувшины с вином опустели наполовину, а Митридат Младший начал клевать носом, разморенный хмелем и собственным тщеславием, Адобогиона изящно поднялась с шелковых подушек.

— Время позднее, мой принц, — произнесла она с безупречной дипломатической улыбкой. — Благодарю за гостеприимство, но мне пора возвращаться на постоялый двор. Дорога была долгой.

Принц лишь невнятно промычал что-то в знак согласия, вяло махнув унизанной перстнями рукой. Зато Клавдий Глабр поднялся мгновенно, с легкой грацией хищника.

— Позвольте мне проводить вас, принцесса, — предложил легат, и в его гладком голосе зазвучали бархатные, обволакивающие нотки. — Ночной Пантикапей — это кипящий котел из наемников, пьяных матросов и воров. Улицы здесь узки и темны. Для одинокой, пусть и знатной женщины, это может быть крайне опасно.

Адобогиона вежливо, но холодно качнула головой.

— Не стоит беспокойства, легат. Я не одинока. Со мной мой телохранитель.

Глабр бросил быстрый, абсолютно пустой взгляд в сторону дверей, где недвижимой тенью застыл Спартак. Римлянин посмотрел на фракийца так, как смотрят на предмет мебели или вьючное животное — оценивающе, но без малейшего интереса к его личности.

— При всем уважении к вашему… слуге, — мягко настоял римлянин, делая шаг к принцессе, — два меча всегда лучше, чем один.

Адобогиона тихо, мелодично рассмеялась.

— В таком случае, легат, считайте, что у нас три меча. Кельтские женщины не прячутся за спинами мужчин во время опасности. Я тоже неплохо обращаюсь с клинком.

Глабр изобразил искреннее восхищение, прижав руку к груди.

— Истинная Минерва! Богиня мудрости и войны во плоти. Тем более я не могу отказать себе в удовольствии пройтись в столь блистательной компании. Идемте.

Они покинули дворец втроем. Пантикапей погрузился во мрак, освещаемый лишь редкими факелами у дверей богатых усадеб и масляными фонарями портовых таверн. Адобогиона и римский легат шли впереди. Спартак, натянув глубокий капюшон грубого плаща по самые глаза, безмолвной, тяжелой тенью плелся в нескольких шагах позади них. Римлянин тут же забыл о его существовании, всецело поглощенный беседой с принцессой.

Для Спартака этот путь был изощренной пыткой. Пальцы фракийца под плащом до боли сжимали шершавую рукоять меча, но он заставлял себя дышать ровно, в такт шагам. Еще не время.

Пару раз из темных переулков им навстречу выныривали патрули. Это была не местная городская стража, а тяжеловооруженные римские легионеры, чьи доспехи тускло поблескивали в лунном свете.

— Стой! Кто идет? — рявкал десятник, преграждая путь пилумом.

Глабр небрежно выступал вперед.

— Ira Martis! (Гнев Марса) — бросал легат на латыни пароль, и его голос звучал как удар кнута. — Дорогу легату, ленивые свиньи.

Легионеры тут же вытягивались по стойке смирно, ударяя кулаками в грудь, и растворялись в темноте. Глабр с самодовольной улыбкой поворачивался к Адобогионе:

— Вот видите, принцесса. Мое сопровождение все-таки не оказалось лишним. В городе введено военное положение, и чужакам без пароля пришлось бы туго.

— Моя благодарность не знает границ, — с легкой иронией отвечала она.

Остаток пути они беседовали о всякой светской ерунде: Глабр расписывал прелести мягкого италийского климата, жаловался на грубость местной кухни и тонко льстил красоте принцессы, контрастирующей с этой «варварской глушью».

Наконец, они приблизились к гостинице. Чтобы не привлекать внимания, они обогнули фасад и стали подниматься наверх через узкий, скрипучий черный ход, пропахший кислым вином и плесенью. Глабр брезгливо поморщился, стараясь не касаться стен своей белоснежной туникой.

— Клянусь Юпитером, — процедил он, оглядывая темный коридор под крышей, — это место явно неподходящее для сестры правителя. Завтра же я прикажу выделить вам покои в одной из усадеб в верхнем городе.

Они остановились у дверей комнаты Адобогионы.