Чтение онлайн

— Не стоит, легат. Я напомню, что нахожусь здесь инкогнито, — принцесса повернулась к нему, преграждая путь. — Благодарю, что проводили. Но время позднее, и я валюсь с ног от усталости.

Она недвусмысленно намекнула, что аудиенция окончена. Глабр на секунду заколебался. В его глазах мелькнуло желание напроситься внутрь, пустить в ход свое мужское обаяние или силу власти, но он был слишком искушенным политиком, чтобы форсировать события в первый же вечер. Игра только начиналась.

— Что ж, — римлянин одарил ее безупречной, обольстительной улыбкой. — Пусть боги охраняют ваш сон, прекрасная Адобогиона. Доброй ночи.

Он слегка поклонился, плавно повернулся на каблуках, собираясь спуститься по лестнице…

…и напоролся горлом прямо на острие обнаженного фракийского меча.

Холодная, тяжелая сталь легла точно под кадык римлянина, чуть прорезав кожу. Тонкая струйка крови побежала по лезвию. Спартак стоял вплотную к нему. Капюшон откинулся назад, обнажив мертвое, безжалостное лицо человека, в глазах которого плескалась черная бездна. Фракиец не произнес ни звука. Ему было достаточно сделать одно движение кистью, чтобы Клавдий Глабр захлебнулся собственной кровью прямо на этих грязных досках.

— Одно неверное движение, один лишний звук — и ты покойник, — прохрипел Спартак. Голос фракийца был тише шелеста ветра, но в нем звучала смертная, непреклонная угроза. Лезвие его меча уже прорезало кожу на горле Клавдия Глабра, пустив тонкую, горячую струйку крови по белоснежной тунике.

Римлянин не стал спорить. Его прозрачные ледяные глаза слегка расширились, но он не оказал сопротивления. Подталкиваемый острием, он медленно, шаг за шагом отступил в комнату. Адобогиона молниеносно скользнула следом и задвинула тяжелый железный засов на двери.

Принцесса с изумлением уставилась на Спартака. Ее грудь тяжело вздымалась.

— Я понимаю, что ты их ненавидишь до дрожи, — жарко зашептала она, — но тебе не кажется, что ты немного поторопился?! Он ведь только что собирался уходить!

— Да, — холодно ответил Спартак, не отводя взгляда от легата. — Он собрался уходить. И позвать на помощь первый же римский патруль. Потому что он меня узнал. Ты ведь узнал меня, верно, Клавдий?

На губах легата появилась тонкая, злая усмешка.

— Да, Спартак, — процедил римлянин. — Я тебя узнал. Даже в этом дурацком плаще, даже после стольких лет.

Спартак коротко кивнул Адобогионе:

— Мы с легатом старые приятели. Боевые товарищи, можно сказать. Делили один лагерь.

— Были, — выплюнул Глабр. — Пока ты нас не предал, варварская мразь.

Лезвие меча Спартака слегка вдавилось в горло легата.

— Заткнись, — ровно произнес фракиец. — Мы оба прекрасно знаем, что это ложь, и прямо сейчас я не собираюсь спорить об этом.

— И действительно, спорить не о чем, — Глабр сохранял убийственное хладнокровие, достойное римского офицера. — Не знаю, как ты избежал арены и зачем явился в эту дыру, Спартак, но ты опоздал. Сегодня ночью мои легионеры возьмут под контроль весь город. Завтра — весь Боспор. А Митридат Младший станет послушным вассалом Республики.

Спартак криво усмехнулся.

— А послезавтра — весь мир. Скажи мне что-нибудь, чего я еще не знаю.

Глабр открыл рот, делая вид, что собирается ответить, но дальнейшие события развернулись с ослепительной стремительностью. Римлянин резко ударил по лезвию меча закованным в броню предплечьем, нырнул вниз и рванулся к Адобогионе, намереваясь прикрыться принцессой как живым щитом.

Но он недооценил звериные рефлексы того, кто прошел школу выживания в лесах Фракии и горах Македонии.

Спартак не стал отступать или менять стойку. Он просто сделал короткий, неуловимый выпад. Тяжелое лезвие фракийского клинка с влажным хрустом вошло Глабру прямо в лицо, пробив переносицу и раздробив череп. Римлянин рухнул на доски, дернулся в конвульсии и затих. Темная кровь начала стремительно растекаться по полу комнаты.

Спартак вытащил меч, брезгливо стряхнул кровь и опустил клинок.

— Вот и поговорили… — мрачно констатировал он.

Адобогиона дрожащей рукой вытерла щеку, на которую попали теплые брызги крови римлянина.

— Что будем делать? — спросила она, быстро беря себя в руки. — Очень скоро его хватятся.

— Поэтому мы должны действовать быстро.

Примерно через полчаса из черного хода гостиницы вышли двое. Адобогиона была в том же темном плаще, а вот Спартак кардинально преобразился. Он снял с мертвого Глабра его великолепную, подогнанную по фигуре мышечную кирасу, накинул поверх римский офицерский плащ с фибулой и натянул глубокий капюшон.

Они стремительно направились в сторону Акрополя. Пару раз из темноты им навстречу выступали суровые патрули легионеров, но уверенный, твердый голос Спартака, бросавший на чистейшей армейской латыни пароль — «Ira Martis» — действовал безотказно. В темноте никто не стал всматриваться в лицо офицера.

Они вернулись к воротам царского дворца. Теперь картина изменилась: вместе с боспорцами у ворот стояли римские стражи. Спартак, подражая надменной манере Глабра, выступил вперед и на отборной латыни рявкнул:

— Я трибун Тит Валерий! Только что высадился в порту с экстренным донесением от проконсула! Мне срочно нужен царь! Пропустить!

Римские стражники, увидев римскую броню и услышав властный столичный говор, расступились. Боспорцы лишь хмуро промолчали.

Их провели в малые покои. Заспанный Митридат Младший, растрепанный, без макияжа и в наспех накинутом шелковом халате, вышел им навстречу, зевая и недовольно щурясь от света факелов. Охрана осталась за дверями.

Как только они оказались втроем, Спартак сбросил капюшон. В ту же секунду он шагнул к принцу, схватил его за шелковый ворот и приставил холодный кинжал Глабра к его нежному горлу. Другой рукой фракиец поднял массивный золотой перстень Эвпатора так, чтобы он оказался прямо перед расширившимися от ужаса глазами Младшего.

— Я здесь по приказу твоего отца, принц, — прошипел Спартак. — Великий Митридат прислал меня выкорчевать измену.

Митридат Младший издал жалкий писк. Его колени подогнулись, и он, едва не обмочившись, грузно осел на пол, начиная буквально ползать в ногах у Спартака.

— Пощади! — заскулил он, цепляясь за подол римского плаща Спартака. — Я не хотел! Это все римляне! Они заставили меня! Глабр угрожал мне! Я верный сын своего отца, клянусь богами!

Спартак смотрел на эту жалкую, дрожащую массу с абсолютным презрением. Его последние сомнения развеялись. Нет, из этого червя не получится союзника. Мало того, что он собирался продать свое царство Риму ради власти, так он еще и вел себя как последний трус, готовый предать своих же подельников при первой угрозе.