Чтение онлайн

– Что ж, я работаю по найму, сестренка. Двести соларкредиток в день, плюс расходы. Если я работаю за пределами системы, гонорар удваивается.

Похоже, она решила, что это в самый раз.

– Мы готовы принять твои требования. Мой папа - преуспевающий человек.

– Тогда зови его сюда, - сказал я.

Она предоставила мне набор продолжительных улыбок и вышла пригласить отца. Мне о нем доводилось слышать. Год назад, или около этого "Эрспейнс" объявил сенсационные эксперименты доктора Умани в трансплантации мозга. Он оперировал в шикарной клинике за пределами Олд-Нью-Йорка и считался порядком свихнувшимся, но блестящим ученым.

И вот он появился - глаза дикие. Он пересек комнату, шатаясь, подошел к моему столу, причем дочка по пути старалась выровнять папашу.

– Эге, да что за славного парня мы здесь видим, - заговорил он с мощным ирландским акцентом. Он перегнулся через стол и хлопнул меня по плечу. От него пахнуло запахом дрянного виски.
– Ты не из Дублина, малыш?

– Я не ирландец, - сказал я.

– И папа тоже, - заверила меня Исма.
– Это его нынешнее тело - тело ирландца.

Я тупо посмотрел на нее.

– В настоящее время, - объяснила она, - он живет в теле пьяного ирландца. В предыдущем теле он был пьяным уэльсцем. Папа предпочитает колоритные тела.

На меня это подействовало.

– Надо полагать, удалась эта затея с пересадкой мозга?

– Да, конечно. Бредовые идеи тут не причем. Мозг папы побывал во многих телах. Вообще-то, мы здесь именно поэтому.

Я развернулся в скрипучем, вращающемся кресле, открыл бутылку скотча, сделал изрядный глоток и почувствовал, как тепло пробежало вниз, к самым пяткам.

– Поверь мне, милая душа: один лишь дьявол способен погасить жажду этого достойного человека, - уныло произнес доктос Умани, глядя на меня кровавыми ирландскими глазами.

– Не давайте ему ни капли, - предупредила меня Исма.
– Папочка надирался всю дорогу от Луна-сити.

Я убрал скотч. Исма опустилась в лучшее кресло для клиентов. Чуть ниже трех голов у нее было отличное земное тело, округлое, - как гряда марсианских песчаных холмов. Удобно облегающие одежды, которые, надо думать, обошлись папане в триста соларкредиток минииум, подчеркивали полные бедра. У нее был милый моему сердцу набор рук и ног, а ляжки пухлые, созданные словно нарочно для укуса. Я никогда не упускал случая ущипнуть подобную ляжку, если таковая появлялась поблизости.

– Скажите, что вы от меня хотите?
– спросил я.

Она тихонько ответила:

– Это задание будет очень простым. Мы хотим, чтобы вы...

Доктор Умани, уже успевший прикорнуть на моей кушетке, вдруг вскочил и простер к небу кулаки.

– Ей-ей, похоже, они уже снова здесь!

Три лица Исмы побледнели.

2.

Мы услышали дробный топот ног бегущих людей в холле, мой 58-й находился в сейфе, где я хранил его среди папок с делами. Но Исма уже нацелила на дверь свой 25-й.

Дверь распахнулась и ввалились трое мускулистых Луни, паля в нас из утяжеленных микролазеров "Сиддлей-Армстронг 5". Я нырнул под стол, утащив за собой Исму, но я ничем не мог помочь доктору Умани. Он получил в грудь три лазерные пули 45-го кэлиора - хоп, хоп, хоп. Эти мокрые шлепки не оставляли сомнений в том, что Сиддлей-Армстронг сделал свое дело.

К тому времени, когда я ухватился за диск сейфа, чтобы извлечь заряженный 38-й, один лишь бедолага Умани хрипел на полу, отходя в мир иной.

– Позовите священника, - хныкал старый чудак.
– Дайте моей бедной, запятнанной душе войти в жемчужные врата, очиститься от грехов плоти!

– Вздор!
– буркнула Исма, опускаясь возле него на колени.

– Прекрати глупое нытье и послушай. Ты приготовил очередное? Доктор Умани посмотрел на нее. Веки его трепетали.

– Корабль... вторая капера с конца, - тут глаза его закатились.

– Он быстро отходит, - сказал я.

– Неважно, - сказала Исма.
– Только побудь с ним, пока я не вернусь. Если Луни вернутся, не медлите, уничтожайте их.

Я получил уже свою долю неприятностей от лунных головорезов и знал, что не огорчусь, если придется пристрелить еще троих.

– Куда ты собралась?

– На крышу, в наш корабль. Я обернусь за секунду.

Она ошиблась, в действительности ей понадобилось три минуты. Она вернулась с безвольным телом тощего чернокожего мужчины, которое держала, перекинув через плечо. На нем были полосатые брюки и ярко-красная рубаха с золотыми пуговицами. Она положила его рядом с отцои.

– Не задавайте вопросов, - она распустила черные волосы двух голов. Следите, не появятся ли Луни. Меня ждет работа.

Она поспешно притянула медицинскую сумку и открыла ее. Я не спец в операциях к операционном снаряжении, но я все же узнал мозгорез. Она включила его, и аккуратно срезала макушку с пьяной головы ирландца доктора Умани. Затем осторожно полезла внутрь и вытащила большой яйцеобразный стальной цилиндр.

– Подержи, - сказала она, вручая его мне.

– Что это?

– Папа, - сказала она.
– Папа, конечно.

Я посмотрел на цилиндр. В глубине он пульсировал красным и был твердым на ощупь.

Исма работала над черным мужчиной. Она вскрыла его голову, взяла у меня цилиндр и ловко вставила его. Чтобы присоединить макушку, она воспользовалась быстросшивателем.

– Ну вот, - сказала она, улыбаясь всеми своими тремя ртами.
– Все готово.

Тощий черный человек сел, почесывая череп. Он ухмыльнулся в мою сторону, а затем запел:

– В шахте бедный паренек

Рубит лунный уголек.

Белый платит медный грош,

Черный стал на тень похож...

– Что за чертовщина происходит, - потребовал я объяснений.

Исма нахмурила большинство своих бровей и вздохнула.

– Разве вам не ясно?

– Нет, - сказал я.

– Папин мозг пересажен в тело этого черного джазового певца, полученного из нашего филиала в Нью-Оулд-Нью-Орлеане. У папы всегда была тяга к черным джаз-певцу.

– Целый день тружусь один, скажет белый господин, - пел доктор Умани.

– Он знает, кто он?
– поинтересовался я.

– Естественно, - сказала Исма. Она сунула свою ладошку в грубую черную пятерню.
– Папочка, ты бы лучше рассказал мистеру Спейсу о том, почему мы решили нанять его.