Чтение онлайн

— Никак? — уточнил Суи.

— Никак, — подтвердила рассказчица. — Поэтому…

Она взяла тонкую щепочку, похожую на зубочистку, и легкими касаниями обозначила «Заплатку» — спорный участок стены, на который издавна претендовали Молнары.

— Это «Пятачок», — сообщила она тем, кто в городской планировке разбирался не слишком хорошо. — Две башни, часть стены и участок рядом. Башни называются «баронский уд» и…

Щепка настойчиво стукнула по второй башенке из глины.

— Все знают, что именуется она красиво и поэтично, «баронский нужник». И все привыкли думать, что из презрения, злостного пренебрежения к требованиям благородной семьи. Но это не так.

Хель сделала паузу и со значением взглянула на коллег, будто спрашивая молчаливо: «ну, кто догадается?» Первым сообразил как раз барон.

— Чтоб меня черти драли со всех сторон, — прошептал Ауффарт. — Семь врат ледяного ада. В бога душу мать… ну конечно… Неужто в самом деле…

Слушатели хмурились непонимающе, внемля бессвязному бормотанию, полному площадной ругани. Один за другим люди вскидывались, озаренные догадкой. И первым оную озвучил снова «Топор».

— Данцкер, — молвил он, скалясь в неприятной ухмылке, по-волчьи выставив зубы. И добавил, понизив голос и машинально глянув по сторонам, будто вражеские шпионы скрывались в углах и тенях, готовые поймать неосторожное слово. — Башенный сортир?

— Да, — кивнула Хель. — Давным-давно Фейхан был огорожен и защищен рвом, настоящим, с водой.

Женщина очертила щепкой окружность вокруг макета.

— И стена была сплошной, очень хорошей кладки. В этой башне имелся настоящий данцкер, этакая башенка, пристроенная к основному «телу».

— Чтоб дерьмо бултыхалось прям в ров? Сортирная канава! — пошутил Фэйри, затем сообразил, что как-то не куртуазно вышло и сконфузился, опустил виноватый взгляд. Общественность спрятала ухмылки в рукавах и ладонях.

— Да, — Хель кивнула, будто не заметив скабрезную шутку. — Почти. Все было устроено чуть хитрее. Канаву питала подземная протока из речки, так что вода не застаивалась, и ров промывало. Затем часть общей стены разломали на камень. Канализация и вообще система подземного водостока пришла в упадок. За рвом перестали ухаживать.

— Я же говорил, сортирная канава, — торжествующе прошептал Фэйри, опять вызвав смешки.

— Затем он пересох сам или горожане попросту его спустили, — объясняла Хель.

— Вестимо, — кивнул Бьярн. — Нормально ров содержать, это дорогое удовольствие. Чистить, укреплять стенки. Торгашам не с руки, да и не по карману.

— Возможно, — согласилась рассказчица. — Не спрашивала. Так или иначе, данцкером больше не пользовались и заложили проход кирпичом изнутри. Там широкая бойница и она довольно низко над поверхностью. Видимо решили, что раз воды больше нет, то и заморачиваться крепко не стоит. Заделали наглухо.

— Кирпичную стену быстро и тихо не разломать, — огорчился Суи. — Не камень, да, но задачу это нам шибко легче не делает.

Хель взглянула на Бертрана с нехорошим выражением лица, дескать, не перебивай раньше времени. И сказала:

— Но потом, судя по следам, кирпич тоже разобрали, а пробоину забили досками. Наверняка думали, что затем поправят, однако, как говорится, нет ничего более постоянного, чем временное. Поверх накидали мусор, все заросло плющом и еще какой-то ползучей гадостью. С обеих сторон. И сейчас это выглядит как прочная стена. Сплошная, покрытая многолетними наслоениями пыли, мха и прочей дряни. Но…

— Доски, — повторил Ауффарт. — Чертовы доски.

— Да. Я искала выходы старых подземных путей, хотела разобраться. Как действовал дренаж… ну, то есть слив. Ходила по остаткам рва и сначала нашла сорт… данцкер. Он зарос напрочь и со стороны не виден. Дети там устроили тайное убежище.

— И никто не узнал о таком… месте? — усомнился Марьядек, по-прежнему не выпуская из рук будущий протез.

— Ты ребенком был вообще? — спросила Гамилла.

Если горец качал на руке «козлиную ногу», то «госпожа стрел» не выпускала из рук новый арбалет. Хорошее, утилитарное изделие с костяными накладками для красоты, умеренной резьбой и реечным механизмом натяжения для стальных дуг.

— Был, — насупился Хромец. — А затем перестал.

— Видать, давно это было, — добродушно подначила арбалетчица. — Раньше небесная твердь на землю опустится, чем ребятня большим свои тайники раскроет. В тот же и суть, чтобы тайно и скрытно!

— Ну и ладно, — с обидой проворчал Марьядек. — Ну и как скажешь.

— В общем, — подвела итог Хель. — В стене есть лазейка. И о ней никто не знает. Во всяком случае, не знал, когда мы… покинули город, — честно признала она. — Я почти сообщила о данцкере старьевщику, но бог отвел. Не успела, потом забыла.

— От «сюда» «туда» недалеко, — задумчиво сказал Бертран, измеряя взглядом расстояние от башни до выбитых ворот макета. — Но будут ждать.

— Не в первую ночь, — Бьярн пригладил длинные тощие усы. — Потом да, ни одна душа в городе не сомкнет глаз. Но после марша на приступ не ходят.

Все дружно помолчали, уставившись на малый город из палок и глины.

— Стенолаза бы… огорчился Суи.

Посмотрел одноглазо на Фэйри с какой-то немой надеждой. Блондин тяжело вздохнул и сделал грустный жест, сказав очень виновато:

— Снаряжения нет, делать долго. А если б и было, скверный я лазальщик. Давно практики нет. Скорее наврежу, чем помогу. Тут настоящий надобен, вроде Хото…

Бьярн вскинул голову и тоже вздохнул, дернув белый ус. Кажется, упоминание некоего «Хото» пробудило в душе порубленного искупителя какие-то воспоминания. Довольно грустные.

Суи повернулся к унакам, вопросительно глянул на старшего. Тангах степенно развернул плечи, изобразил сложную и загадочную игру татуировки на широком лице. Покосился на шамана, тот едва заметно кивнул. И Тангах произнес одно лишь слово:

— Сделаем.

— Ну и славно, — отвернулся Бертран с таким видом, будто «сделаем» закрыло разом все сложности проникновения в охраняемый город.

— Тогда второй вопрос. Дальше то что? — вернулся к больной теме Суи. — Мы врываемся. И?.. Держать оборону смысла нет. Бегать по ночным улицам и кричать страшные слова? Как мы захватим город столь малыми силами?

— Мы его не станем захватывать, — сообщила Хель с улыбкой, которая не была ни добродушной, ни злой, ни торжествующей, ни обещающей… Все сразу и ничего ярко выраженного. Загадочная, в общем, улыбка.