Чтение онлайн

— Я видел Марьядека, — сообщил Раньян, раскручивая кисть. — Он учится ходить с костылем.

— Молодец, — прокомментировала Елена.

— Это смотрелось бы жалко, не будь он так упорен, — задумчиво сказал бретер, подключая к вращению локоть, а затем и плечевой сустав. — Над ним смеются… пока не заглядывают в лицо. В глаза… То есть глаз.

— Я думаю, этот человек пойдет далеко, — по-прежнему сдержанно предположила Елена и бросила мужчине клинок.

— Что ты ему сказала? — осведомился бретер, поймав деревянный меч.

— Извини, — мягко и в то же время решительно вымолвила фехтовальщица. — Это между нами.

Она думала, сейчас бретер заспорит, будет настаивать. В конце концов, многие хотели знать, что такого сотворила рыжая дылда с убогим, за один лишь день буквально вернув его к жизни. Но Раньян лишь пожал одним плечом, дескать, принимаю.

— Начнем? — Елена встала в стандартную гвардию.

— К вашим услугам, — бретер обозначил салют и мягко переступил на длинных сильных ногах.

Дубовые палки столкнулись, для начала вполсилы, пробно. Еще один тренировочный бой разгорелся, такой же суровый, требовательный, как многие десятки до него.

Как упоминалось ранее, со стороны казалось, что Раньян одинаково хорошо владел обеими руками. Проистекало это представление из высочайшей квалификации бретера — его «слабая» левая рука с легкостью побивала большинство менее изощренных воинов. Однако рана вынудила Раньяна стать леворуким бойцом и, скорее всего, до конца жизни. Падение боевых качеств оказалось существенным. Прежний бретер мог «уделать» практически любого противника, новый — лишь многих. Однако проблема имела решение, хоть непростое и не короткое. Вернее сказать, три взаимодополняющих решения: медицинское, тренировочное и тактическое.

Здесь опять же немало помог и подсказал фехтмейстер Чернхау, пока в городе все шло нормально. Он прочитал цикл недлинных, но информативных лекций о том, что есть такое интересное явление, как перенос умений с одной руки на другую. Читал, притом, Елене, а не собственно пациенту, видимо чувствовал и понимал, с какой стороны правильнее заходить, не тревожа сверх меры больное самолюбие «лучшего в своем поколении».

Обычно, в нормальных условиях, фехтовальщик развивается комплексно. В процессе тренировок и практики у него в равной степени совершенствуются физическая подготовленность, техника, тактика. При этом важнейшее значение имеют чувства, коих Чернхау насчитывал три: чувство времени, железа и расстояния. В совокупности они давали «чувство боя» и собственно превращали просто человека с оружием — в мастера. Причем необязательно в убийцу, потому что хороший фехтовальщик мог, например, жить с ярмарочных выступлений, ограничиваясь раздачей ссадин и переломов.

Если бойцу приходится менять вооруженную руку, то «чувство железа» (тактильное ощущение воздействия клинка на клинок в их соединении) становится значительно хуже. А вот понимание расстояния и времени практически не меняются. Таким образом, если бретер использует «слабую» руку вместо «сильной», можно, конечно, стремиться развить первую до уровня второй, но это займет годы тренировок и с большой вероятностью так и останется мечтой. Ведь если бы Господь хотел, чтобы люди одинаково владели правыми и левыми дланями, он бы сразу всех создал амбидекстрами. Рациональнее компенсировать недостаток через компенсацию двух прочих чувств. Например, в большей степени уходить от нападений ногами, нежели защищаться клинком. Эта идея была достаточно тривиальной, однако неочевидной для того, кто годами тренировался в одном конкретном стиле, намертво заучивая определенные последовательности действий. Легко сказать «больше маневрируй», но для практики фехтовальщику требовалось ломать все штампы, буквально вросшие в плоть и кость.

Были другие интересные моменты. Так, например, пристрастия и рефлексы опытного фехтовальщика, сражающегося непривычной рукой, заставляли пренебрегать защитой, подталкивая к агрессивной манере боя даже там, где это было неразумно. Также левше, фехтующему с правшой, следовало брать значительно более широкие защиты с наружной стороны, иначе они пробивались оппонентом.

Помимо чисто тактических советов Чернхау дал и целый набор заданий-упражнений, так скажем, бытового характера. Например, если требовалось взять кружку, надлежало делать это фехтовальным жестом, сначала движется рука, потом уже включаются ноги. Упражнения с палочками (то, чем Елена так удивила барона у озера). Разнообразное совершенствование равновесия — например, выполнение домашних забот, стоя на одной ноге. Хитрое жонглирование, упражнения с мячами. Учитывая, что бретер перешел на одноручный клинок, каждое утро начиналось с задачи: положить на пол мячик и провести его из угла в угол по сложной траектории, при этом два удара подряд с одной стороны запрещены.

Временами понять мастера было непросто, поскольку Елене приходилось включать внутренний переводчик, чтобы истолковать витиеватые обороты профессионального языка фехтовальщиков понятным для себя образом. Тут в очередной раз помогла Книга, учившая понимать «с одного прохода» конструкции наподобие:

«Истинному общению с духовником длиться надлежит под Знаком Трех Милостей. Первая происходит из Намерения познать свои грехи, исполниться неприятия к оным. Вторая же суть Ощущение беспорядочности, суетности своих проступков, из коего должно произойти отвращение, и оное подобно Соли алхимического Делания, подвергнутой Известным Процедурам, преображается в Исправление и Упорядочение. Третья же Милость имеет сосредоточением истинную Мольбу о познании мира, дабы взором воображения увидеть свою душу, заключенную в тленном, ветшающем сиюминутно теле, как в узилище. Пройдящий этими Шагами да приблизится к тому, чтобы Очистить разум от мирских, суетных вещей и стать бесскверным Сосудом, коий готов уместить всю меру Любви к Пантократору»

Причем все это еще и без нормальных знаков препинания. Так что в целом Елена Чернхау более-менее поняла и старательно применила его учение практически.

Удар, парирование, шаг в сторону, еще шаг, имитация атаки, финт…

Как говорил покойный Фигуэредо, противников надо менять — постоянно сражаясь с одним и тем же оппонентом, волей неволей к нему привыкаешь, уходит непредсказуемость, шлифующая мастерство. Однако пока бретер спарринговал с подругой. Бойцов сравнимого уровня, которые бились бы профессионально и в то же время аккуратно, не увеча однорукого, в компании просто не было.

Елена энергично нападала, прыгая из стороны в сторону, как на пружинках, бретер закрывался, держа клинок почти вертикально, разворачивая корпус при зафиксированном локте. Сухой, резкий стук дерева все убыстрялся, жестким ритмом напоминая редкую барабанную дробь. Женщина присела, стараясь достать мечом чужие ноги. Обычно Раньян отшагивал, но в этот раз подпрыгнул, пропустив дерево под собой, опустился на обе стопы, одновременно же опуская меч на голову поединщицы. Елена ушла перекатом в сторону, потому что больше ничего не успевала в такой неудобной позиции. Чудом не опрокинула стол, а бретер уже наступал, атакуя. В два шага он загнал противницу в угол, оставив без пространства для маневра. Здесь можно было сдаваться, но Елена дисциплинированно, со старанием отработала бой до последнего удара.

— Туше, — кивнула фехтовальщица, когда Раньян стукнул ее концом палки меж ключиц, но бретер на уловку не поддался, отступил на шаг и закрылся диагонально поставленным оружием. Лишь после этого мужчина спросил из-за меча:

— Что?

— Твоя победа, — Елена обозначила реверанс и вспомнила, что финал этой «сходки» похож на ее первый… точнее вернее третий бой в Ойкумене. Если каждый раунд считать за самостоятельный акт. Тогда она почти так же ткнула палкой «смоляного» Кая в кольчугу под горлом, но решила, что бой выигран. Дальше все получилось обидно и даже больно. Разумеется, опытный бретер ошибки пренебрежения «ударом мертвеца» не допустил.

— Лучше, — сообщила боевая партнерша. — Существенно лучше.

— Согласен, — кивнул Раньян. Мужчина не стал отнекиваться и казаться сильнее, чем есть, умаляя свои достижения, весьма немалые, прямо скажем. Учитывая, что несколько месяцев назад он едва стоял на ногах, промокнув от собственной крови, как после душа, и Елена, штопая его раны, видела кости в разрезах.

— Но есть к чему стремиться, — строго продолжила фехтовальщица.

Раньян снова кивнул, опять же не споря с очевидным.