Чтение онлайн

Еще ходили слухи о некой армаде, собираемой в Сальтолучарде на стапелях Верфи (именно так, с большой буквы и уважительным вздохом), подготавливаемой специально для Малэрсида, который был засажен в самолюбие островных, как рыбья кость в глотку. Но здесь реальность окончательно уступала место самым причудливым фантазиям.

Насколько поняла Елена, Суи (да и в целом полку Лукаса) абсолютно все равно, за кого воевать. Идеально конечно за императора, но идти далеко. За Остров было бы очень даже неплохо, но «соленые» ублюдки, как обычно, скорее всего, наймут ополчение горских тухумов. Так что придется искать удачи в Пайте, а если совсем не повезет, вновь дробиться на отдельные отряды (которые лекарка назвала про себя «батальонами»), чтобы идти в потраф разным землевладельцам. Потому что как обычно, всякие бароны с графами начнут собственные владения защищать, а чужие под шумок обрезать в известную пользу.

Астрологи, как всегда, рисовали мудреные таблицы, предвещавшие разное, однако неизменно дурное. Рождались двухголовые телята, трехногие поросята и еще какие-то звери, пророчащие настоящими человеческими голосами.

Так, за кувшинами среднего вина, договаривающиеся стороны определили некий общий фундамент и пришли к пониманию, что им есть о чем согласиться.

Пока шел яростный торг, в двери сунулись было, какие-то новоприбывшие, судя по всему, купцы, торопящиеся с востока. Востока, потому что визитеры носили характерное платье горных жителей. Западный пассажиропоток основательно захирел, а вот со Столпов тащили вялено-соленую баранину, гусей, репу и другой не-зерновой провиант. Елене казалось, что это самоубийство — энергично распродавать еду в преддверии очередного «тощего» года, но женщина вспомнила про голод в Ирландии, организованный, если верить ЖЖ-шным заметкам, по большому счету не англичанами, а как раз самыми, что ни на есть, ирландцами-землевладельцами. И решила: наверное и здесь то же самое. С одной стороны правильнее выждать и придержать провизию, потом дороже будет. С другой, пока еще в здешних краях действует хоть какой-то закон или хотя бы видимость оного. А когда потеплеет, можно не выгодную спекуляцию провернуть, а попасть в неприятности, отдать все даром и еще приплатить.

Купчины толстопузые оказались недовольны. Они рассчитывали на вино, еду и отдых, но кабак/таверна оказался почти пуст, будучи занят вооруженными типами сомнительной наружности. Однако выступать открыто и тем более вмешиваться в сложные переговоры никто не рискнул.

Елена еще подумала: быть может, эти смелые коммерсанты шли мимо Свинограда или даже через город, так что надо будет порасспрашивать, как там обстановка. И отложила здравую мысль на потом.

Началось главное — детализация обтекаемых и общих слов, то есть по большому счету аккуратный, но крайне жесткий торг. Тут и обозначились принципиальные разногласия. «За» Молнара говорила предыдущая осада. Все знали, что хоть барон успеха не добился, но заплатил аккуратно и честно. Увы, этот же пример диалектически шел и в минус: поскольку наемникам, разумеется, никто не стал говорить о планах тайного проникновения, Суи не верил в успех очередного сидения под стенами, тем более, сейчас осадный парк ограничивался тараном, к тому же плохим. Очевидно было, что денег у нанимателя хватит лишь на месяц, а людей барон хотел нормальных, не самый дешевый сброд. То есть Бертрану следовало поручиться уже своим честным словом и репутацией, чтобы «поднанять» относительно приличных «голов» и обеспечить условную дисциплину.

У Елены снова появилось странное и неприятное ощущение, что Суи торгуется и спорит больше для порядка, ради фона и антуража, основное же внимание капитан вновь сосредоточил на лекарке. Женщина вторично и честно попыталась вспомнить, встречалась ли когда-нибудь с этим жадным беспалым хорьком. По всему выходило, что нет. И все же…

Спустя примерно два, а может и все три часа вежливого спора, о цене вопроса и качестве найма так и не договорились. Решили сделать перерыв. Общение перешло в чуть менее формальный режим. У Бьярна и Суи нашлись общие знакомые. Прознав, что у Артиго в свите пребывает некий барон, толстый любитель вина и драки — Бертран вроде бы слегка занервничал, словно узнал описание и не порадовался вероятной будущей встрече.

Тангах и Кадфаль сдержанно хвастались веслом и дубиной, стараясь не ронять достоинства, но при этом доказать, что деревяшка соперника годится лишь на то, чтобы кроликов забивать. Гамилла нашла общий язык с прочими унаками, стрелки энергично заспорили насчет луков и перешли к более масштабным вопросам: что лучше в холодных северных широтах, стальные дуги или слоеные «пакеты» из дерева, рога и сухожилий на клею. Разумеется, высказывалось это иными словами, но суть была та же.

Елена весьма неожиданно для себя разговорилась с алхимиком Дени. «Гарин» оказался интересным собеседником, у которого имелся бессистемный, но широкий кругозор, очевидно сформированный живым умом и долгими странствиями. Мастер на все руки действительно обладал перегонным кубом и «курил» «мертвое вино», Дени тут же согласился восполнить запасы Армии, если найдется годное сырье. Слово за слово, лекарь и зельевар перешли к медицинским вопросам, в частности к вечной теме обустройства солдатских сортиров. Алхимик, разумеется, был сторонником теории миазмов, но поспорить лекарка не успела.

— Единый санитарный стандарт.

—?..

В разгар диалога Елена обнаружила, что Бертран как-то бочком подобрался к лекарке и алхимику. Суи некоторое время слушал чужую беседу, а затем выпалил три слова, похоже, заученных. Звучало сие опять же странно — все три понятия имелись в общем языке, однако женщина впервые слышала, чтобы кто-то использовал их в единой связке. Бертран же смотрел на лекарку с прежним видом жадного и плохо скрываемого ожидания.

— Это полезная вещь, — сдержанно сказала Елена, не очень понимая, чего именно ждет в данной ситуации наемный крыс. — В походах надо всенепременно копать особые рвы для нечистот. Должен соблюдаться общий санитарный порядок.

— А ежели кто навалит, где придется? Как с ним надлежит поступить?

Елена покосилась на Дени, алхимик ответил недоумевающим взглядом. Похоже для него поведение командира было столь же непонятным. Но Бертран ждал отклика, по-бычьи наклонив голову, да еще и свернув ее набок, так что смотрел на рыжеволосую одним лишь глазом снизу вверх. В свою очередь Ауффарт глянул на Артиго, тот сделал вид, что все идет, как и должно. Раньян, прежде молчавший, отреагировал обычным образом, то есть незаметно поправил саблю в ножнах, чтобы легче и быстрее выхватить левой рукой.

Елена ответила Бертрану прямым и немигающим взглядом, чуть-чуть поколебалась, а затем решила, что и хрен с ним. «Резать к чертовой матери!», кажется, так говорила суровая медичка в советской киноклассике.

— Я собираюсь установить новые правила батальонного лазарета…

Думала про «батальон», использовала выражение «rhan o uned filwrol», то бишь «часть полка» с корнем, подразумевающим самостоятельные действия. Если переводить совсем близко к русскому языку, что-то вроде «тактическая единица». Но Суи, кажется, понял.

— … И по этим правилам за отправление надобностей вне положенного места негодяй должен быть повешен, — отчеканила рыжеволосая. — Без суда и возможности оправдания.

— Крутоватенько… — Бертран то ли спрашивал, то ли комментировал. — Жестенько…

— В самый раз, — усмехнулась Елена. — Солдат это человек, создание Параклета. И как таковой, вполне достоин милосердия и помощи.

На самом деле у нее имелось крепкое сомнение относительно этого. Все-таки не зря солдат, особенно наемный воин, повсеместно считался отребьем, подонком, негодяем и вообще преступным элементом. Поэтому насчет милосердия — вопрос открытый. Однако наемному капитану, скорее всего, приятно будет услышать доброе слово… так что пусть услышит. Ничто не обходится так дешево и не приносит столь много, как разумная лесть.

— А еще солдат — ценный и дорогой работник, — сообщила Елена. — Он должен отработать свое жалованье. Терять «pennaeth» из-за болезней, до боя, это глупо и расточительно. Тот, кто разводит свинство и хвори — враг, такой же, как неприятель, даже хуже, потому что свинячит своим же. И с ним надо обходиться, как со врагом. Как с изменником.

Воцарилась тишина. Ауффарт старательно тер глаз, делая вид, что веко чешется, и закрывая ладонью сердитую гримасу. Унаки переглядывались. Кадфаль криво улыбался, скребя коротко стрижеными ногтями один из свежих шрамов. Тихонько потрескивало масло в лампах и жир в свечах. В кабацкой кухне что-то громыхнуло, стукнуло, так, будто деревом швырнули в дерево, хозяин громко выматерился, порицая «серую хвостатую дрянь».

Несколько мгновений Суи буквально пронзал категоричную собеседницу взглядом. Фэйри подобрался, чуть согнувшись и «сложившись», как пружина, готовая распрямиться. Раньян, оказавшийся напротив белобрысого, уже не скрываясь, взялся за саблю.

— Давайте присядем, что ли, — как ни в чем, не бывало, предложил капитан. — Час уж не ранний, а поговорить о разном надо еще. Месяц службы — занятие сурьезное, ответственное.

— Да, впрямь, так и есть, — согласился Молнар, делая вид, что не удивлен разительной перемене в капитанском настрое.