Чтение онлайн

– Можете смеяться сколько угодно, но разливать вина и прислуживать нам будет не слуга брата, а мой личный слуга, прибывший со мной из Генуи,- произнес Алессандро с удрученной улыбкой.
– Манеры слуги брата повергли меня в ужас. Нет! Еще хуже! Я онемел!
– граф весело рассмеялся.
– Представьте. Слуга, он же повар, накрывал на стол, даже не переодевшись. В одежде, которую он носит, занимаясь стряпней. Он не знаком с винами. К рыбе он подает красное, а к птице белое! Это понятно, что найти хорошего слугу в Солдайе сложно.. Но когда вижу как слуга в бокал, где только что было белое вино, наливает красное, я падаю в обморок. И я велел ему впредь не появляться мне на глаза.
– Граф засмеялся.

Вера натянуто рассмеялась. Она потешалась не над горе-слугой, а над собой, так как ничего предосудительного в поведении слуги не нашла.

– Пресвятая дева, у брата даже нет колокольчика, чтобы вызвать слуг, - возмутился Алессандро. Он подошел к входной двери и громко крикнул:

– Ансальдо!

В комнату вошел немолодой мужчина, на вид - итальянец, и поклонился:

– Сеньор граф?
– заговорил он неживым голосом.

– Можешь подавать ужин, Ансальдо,- надменно сказал граф.

– Как прикажете, сеньор граф, - проговорил слуга.

На Веру он не поднимал глаз. Его лицо было каменным, без признаков каких-либо чувств, а движения и походка такие же царственные, как и у графа. Вера с восхищением наблюдала, как ловко и красиво он расставляет столовые приборы, разливает вино по бокалам, и при этом держится с достоинством.

Музыканты продолжали играть. Вера их почти не слушала. Алессандро рассказывал ей о своих путешествиях, о климате Италии, и о сложной политической ситуации в Генуе. Последнее Веру приводило в замешательство, ведь она ничего не знала о миланской оккупации. Она начинала понимать и чувствовать, какая огромная бездна разделяет ее и графа. Она взглянула на руки графа. Холеные, с длинными красивыми пальцами и овальными ухоженными ногтями. Впервые она смотрела на руки мужчины с восхищением - идеальное сочетание силы и красоты.

– Вы ничего не едите, - сказал граф, замечая, что она не притронулась ни к пирожным, ни к фруктам, ни к сырному пирогу, а бокал с вином опустел лишь на одну четверть.

– Сеньор Алессандро, я вас заслушалась, - ответила она и после недолгого замешательства добавила.
– Теперь ваша очередь смеяться. Все, что вы мне рассказали о миланцах, мне неизвестно.

Граф слегка сдвинул брови и взглянул на нее с умилением. Его глаза цвета темного кофе после третьего бокала заблестели и смягчились.

– Говорить с вами о политике - настоящее кощунство.

– Нет, я увлеклась вашим рассказом. Сеньор Алессандро, а вы когда-нибудь представляли, как будут жить люди спустя века?

– Да. А почему вас это интересует?

– Интересует. И все же, как?

– Изменится мода, дома и многое другое. А люди останутся те же, со своими проблемами и страстями.

– Вы так думаете?

– Вера, я серьезно интересовался историй, чтобы сделать такие выводы. Достаточно прочесть книги и трактаты греческих, римских философов и мыслителей, или эпитафии на древних надгробиях…. Устройство общества также не изменится. Разве только в мелочах. Но почему вы меня об этом спросили?

– Я не знаю, как вы отнесетесь к моим словам. Но я хочу вам рассказать, что со мной произошло. Что это было - сон или видение, мне сложно сказать. Я видела будущее. Вам интересно?

– Да, я с удовольствием послушаю. Видения, вещие сны. Я отношусь к ним с некоторой долей скепсиса, но совсем не отрицаю. Что же вы видели?

– Сеньор Алессандро, это невозможно передать словами. Жизнь изменится настолько, что в это трудно поверить. Я даже не знаю, с чего начать. Главное, торговля людьми прекратится.

– Не поверю, - улыбнулся граф, - это противоречит здравому смыслу.

– Я знала, что вы не поверите.

– Хорошо, Вера. Допустим, я вам поверил. И что дальше? Нет рабов.

– Да, нет рабства. Каждый человек сам распоряжается своей судьбой по своему усмотрению, - убедившись, что слуга ушел, Вера продолжила.
– Ваш слуга, Ансальдо, он же свободный человек, как я поняла.

– Верно. Он получает жалованье и весьма им доволен.

– Получается, он, если захочет, в любой момент может получить расчет и уйти к другому сеньору?

Граф усмехнулся:

– Да! Но скорее солнце не взойдет, чем он уволится. Ансальдо служит мне около пятнадцати лет.

– Вот! Вместо рабов будут такие люди как Ансальдо. Они работают, получают жалованье, а при желании находят другое место работы. Никакой эксплуатации. У каждого есть жилье, есть работа.

– А вы считаете, что у Ансальдо больше преимуществ перед рабом, которому не нужно беспокоиться ни о чем: ночлеге, одежде, уплате налогов и пище? Здесь я с вами не соглашусь. У Ансальдо хватает забот. У него подрастают две дочери, и теперь его голова болит о приданом. А у раба голова болит только в одном случае: если он слишком много выпьет вина. То, что вы мне говорите, очень необычно. На самом деле жизнь некоторых свободных граждан, я говорю о низах общества, даже хуже рабской. Оглядитесь вокруг и вы увидите! У вас ведь живое воображение. Вы что-то неправильно усмотрели в своих видениях. А кроме отсутствия рабства, что еще вы видели?

– Я уже, не знаю, продолжать ли, - смутилась Вера.

– Вы обиделись? Я внимательно вас слушаю. И не сомневайтесь, мне очень любопытно услышать продолжение вашего рассказа.

– Правда?

Граф кивнул.

– Генуя, как независимая республика перестанет существовать.

Граф засмеялся.

– Верить мне или нет, решать вам. Генуя, Милан, Венеция станут городами одного государства.

– В это я охотно могу поверить, - граф стал серьезным.
– Я замечу: империя имеет ряд преимуществ перед мелкими государствами. Но мы опять скатились на политику! А это никуда не годится.

Он пододвинулся поближе к Вере и положил руку ей на талию.

«Ты сама этого хотела! Вот и радуйся»!
– размышляла она, когда граф, приказав музыкантам и Ансальдо удалиться, обнял ее обеими руками. Его намерения были очевидны. Она скользнула взглядом по бедрам графа и увидела, что в некотором месте произошло изменение. Он поймал ее взгляд и улыбнулся.

– Вот видите, как вы на меня воздействуете, милая!

– Что вы имеете в виду, сеньор Алессандро?
– увернулась Вера.

Граф весело улыбнулся и как-то резко переменился, освободившись от налета светского этикета. Он с силой прижал ее к себе и поцеловал в губы. Она почувствовала вкус его губ, вкус вина и пирожных. Он был немного навеселе.

– Когда рядом находится прекрасная женщина, мне становится сложно переключать мысли, тем более руководить своим телом. Отменный бархат, - прошептал он, проводя рукой по ее талии.
– А ваша кожа еще нежнее и мягче, чем эта ткань?

Вера, с трудом выдержав его горящий взгляд, пожала плечами, понимая, что это очень глупо. Но лучшего она не придумала.

– Вы позволите мне узнать, какова она на вкус?
– мягко спросил он.

– Сеньор Алессандро, вы меня смущаете, - чистосердечно призналась Вера.