Чтение онлайн

При обсуждении доклада лорд Хейли, высоко оценив выступление Прайса, тем не менее подчеркнул, что докладчик не высказал своего отношения к обсуждению иранского вопроса на Совете Безопасности ООН. Далее лорд Хейли сказал: «Докладчик выдвинул ряд сентенций, которые позволили нам понять истинную причину происходящих в Азербайджане волнений. Некогда целый народ — азербайджанцы — был поделен между двумя государствами простой линией границы. Нет сомнений, что рано или поздно волнения там должны были начаться. Также нет сомнений, что азербайджанцы справедливо завидуют тому уровню культуры, образования, экономики, который достигнут на советской стороне. Наблюдатели всегда подтверждали, что нынешний иранский режим не только чрезвычайно централизован, но, вместе с тем, совершенно не заинтересован в создании местных учреждений и не учитывает интересы местного населения. Я вижу, все наблюдатели правы в том, что волнения в Азербайджане есть продукт нежелательных особенностей иранского правительства» [565] .

После того как член парламента Ф. Прайс ответил на вопросы, поднятые лордом Хейли, слово взяла леди Вайолет Фишер. Она сообщила, что посетила Тебриз, несколько месяцев жила на ирано-турецкой границе и пешком прошла весь Азербайджан. Она согласилась со всем, что было сказано здесь о Советском Азербайджане, но, вместе с тем, предложила организовать в Королевском обществе отдельное обсуждение по Иранскому Азербайджану.

Затем пресс-секретарь иранского посольства А.Х.Хамзави выступил с большой речью. Он заявил: «Докладчик нарисовал широкую панораму жизни Советского Азербайджана и сделал короткие заметки по поводу положения в Иране. Поэтому я хотел бы подробнее остановиться на двух-трех вопросах. Докладчик рассказал о намерениях СССР в отношении Ирана. Насколько я понял, одно из них — это создание дружественного Советам правительства. Это интересно, и для народа Ирана было бы полезно знать, чего хотят русские. Хотя мы уже много лет соседствуем с русскими, в последнее время даже сотрудничали с ними, мы должны, официально или неофициально, твердо знать, чего хочет Россия. Со слов докладчика можно сделать вывод, что нынешнее правительство Ирана не является дружественным России. Должен отметить, что начиная с 26 августа 1941 года иранское правительство посылало товары и оказывало помощь за свой счет, из-за чего испытало немало лишений. Народ своим терпением доказал союзникам, в том числе советскому народу и советскому правительству, свою дружбу. Что же касается жалобы иранских представителей в Совет Безопасности по поводу вмешательства в его внутренние дела, то это проблема не одной недели, не одного месяца и даже не одного года. В нарушение заключенного с нами договора мы терпели вмешательство в наши внутренние дела, только чтобы доказать СССР наше дружеское расположение». Далее Хамзави высказал свое мнение по поводу обвинения центрального правительства в бездарности: «В методах административного управления Ирана определенные недостатки есть, мы также не можем закрывать глаза на реальное положение дел в социальной и экономической сферах. Принимая это, я должен напомнить, что, за вычетом 20-летнего правления Реза шаха, последние 20–30 лет Иран постоянно находился под влиянием той или иной великой державы. Если нам дадут свободу действий, если не будет войск союзников, если в Северном Иране иностранная армия не будет вмешиваться в наши внутренние дела, мы уверены, что сумеем постепенно претворить в жизнь планы, подготовленные правительством. Я не возлагаю всю ответственность за наши промахи на иностранные войска в Иране, но я должен подчеркнуть, что все наши попытки продвинуться вперед натыкаются на препятствия. Это не пропаганда, это — правда» [566] .

В то время как в лондонском Центральноазиатском Королевском обществе шло обсуждение азербайджанского вопроса, решение Совета Безопасности ООН от 30 января уже стало известно в Южном Азербайджане. 4 февраля американский консул Россоу посетил С.Дж. Пишевари с целью узнать его мнение по этому и ряду других вопросов. По ходу беседы Россоу спросил: «Согласно договору, союзные войска должны оставить Иран в начале марта. Однако мне, как бывшему военному, кажется, что к уходу войск нужно готовиться, по крайней мере, несколько месяцев. Здесь не наблюдается никакой подготовки к эвакуации советских войск. Как вы относитесь к выводу войск по договору?» На вопрос консула Пишевари ответил коротко и ясно: «Мы не приглашали эти войска. Нахождение их в Иране обусловлено отношением центрального правительства к союзникам. Но поскольку они не вмешиваются в наши внутренние дела, пребывание этой армии здесь не представляет угрозы для Национального правительства. К тому же вопрос о своевременном выводе советских войск вам легче выяснить через свое правительство».

Далее Россоу поинтересовался проблемами внешней торговли. Он напомнил, что намерение Национального правительства установить прямые связи с зарубежными странами вступает в противоречие с международным правом, что Азербайджан входит в состав Ирана и организация зарубежных торговых связей входит в компетенцию иранского правительства. Пишевари согласился с консулом, но заявил: «Тегеранское правительство, оказывая давление на экономическую и торговую жизнь Азербайджана, хочет задушить наш народ. Поэтому для нас так важны прямые торговые связи с заграницей. Этого требуют интересы нашего народа, на этом настаивают наши купцы, наши помещики».

В процессе беседы консул заявил, что в газете «Азербайджан» опубликовано выступление Пишевари на пленуме ЦК АДП, в котором, в частности, сказано: «Иранские реакционеры с помощью некоторых империалистических наций хотят задушить независимость и свободу азербайджанского народа». В связи с этим вопрос: «Кого вы имели в виду в качестве империалистической нации? Мы, американцы, считаем империалистической нацией только немцев, и, как известно, они разгромлены». Пишевари очень удачно ответил на этот вопрос: «Мы не считаем империалистической ни одну нацию в мире. Но в некоторых странах в правительственных кругах гнездятся империалистические намерения, и у нас есть сведения об этом. Одним словом, всех тех, кто, помогая тегеранским реакционерам, хочет задушить нашу свободу и независимость, мы вправе называть империалистами, ибо наш народ хочет жить свободно».

Наконец, в конце беседы Россоу спросил: «Как вы расцениваете переговоры в Лондоне?» На это Пишевари заявил, что какие бы переговоры там ни велись, вопрос об Азербайджане должен быть решен только в Азербайджане, а не вне его и не через иностранные государства. Вынося эту проблему за пределы Ирана, тегеранское правительство совершило преступление в отношении всех народов Ирана. Азербайджан определил свою судьбу и от своего решения не отступит. Он готов на любые жертвы во имя сохранения своей национальной независимости [567] .

Роберт Россоу в тот же день сообщил в Государственный департамент о проведенных с Пишевари переговорах. А 7 февраля М.Дж. Багиров доставил стенограмму этих переговоров И. Сталину и В. Молотову. Ответы Пишевари столь понравились М.Дж. Багирову, что он послал материал в Москву без комментариев и объяснений.

Отчеты и сообщения, отправляемые из Тебриза в Москву, Вашингтон, Лондон, все более свидетельствовали о том, что Южный Азербайджан постепенно превращается в главную арену противостояния СССР и Запада. Несмотря на это, вернувшийся из Лондона госсекретарь Бирнс на прессконференции заявил, что воздержится от комментариев по иранскому вопросу. Начиная с февраля, мир явственно ощутил, что советская угроза стала уже реальным фактом. В результате ялтинских секретных соглашений, не известных даже Г. Трумэну, бывшему тогда вице-президентом США, Курильские острова и Южный Сахалин, Печенга (бывшая территория Финляндии), Кенигсберг (бывшая Восточная Пруссия) отошли к Советскому Союзу. В Восточной Европе и на Балканах власть перешла в руки коммунистов и стала целиком подконтрольной Советам. СССР требовал права протектората над Триполитанией (Ливия), чтобы иметь возможность контролировать Средиземное море. Направленные против Запада народные движения в Индонезии, Ираке, Сирии, Египте и других странах получали поддержку Москвы. Великие державы пока обсуждали все это как союзники.

Однако, 9 февраля произошло событие, которое еще более осложнило международное положение. В этот день И. Сталин, выступая перед избирателями, реанимировал довоенные марксистские идеи о борьбе с империализмом. Он сказал: «Марксисты не раз заявляли, что капиталистическая система мирового хозяйства таит в себе элементы общего кризиса и военных столкновений, что ввиду этого развитие мирового капитализма в наше время происходит не в виде плавного и равномерного продвижения вперед, а через кризисы и военные катастрофы. Дело в том, что неравномерность развития капиталистических стран обычно приводит, с течением времени, к резкому нарушению равновесия внутри мировой системы капитализма, причем та группа капиталистических стран, которая считает себя менее обеспеченной сырьем и рынками сбыта, обычно делает попытки изменить положение и переделить «сферы влияния» в свою пользу — путем применения вооруженной силы» [568] .

В этом выступлении, подчеркнувшем особое значение марксистского взгляда на историю, обосновывалось право ведения военных действий против фашиствующих и реакционных сил. Запад пришел в сильнейшее смятение. Но, следующее заявление Сталина буквально повергло в шок западные политические круги: «Теперь речь идет о том, что советский общественный строй оказался более жизнеспособным и устойчивым, чем несоветский общественный строй, что советский общественный строй является лучшей формой организации общества, чем любой общественный строй» [569] .

Высказывания Сталина о военной мощи Советской Армии также взволновали мир. Угрожая всем противникам, он объявил, что «Красная Армия является не колоссом на глиняных ногах, а первоклассной армией нашего времени, имеющей вполне современное вооружение, опытнейший командный состав и высокие морально-боевые качества. Не нужно забывать, что Красная Армия является той самой армией, которая наголову разбила германскую армию, вчера еще наводившую ужас на армии европейских государств».

Первым ответным шагом США на заявление советского лидера была замена посла в Москве А. Гарримана — сторонника сотрудничества с СССР — другим послом. Решение Г. Трумэна о назначении Уолтера Смита послом в СССР было объявлено 14 февраля. Заявление Сталина, означавшее конец эры сотрудничества, взволновало руководителей внешней политики США Дж. Бирнса и его заместителя Д. Ачесона. Член Верховного суда США У. Дуглас заявил будущему министру обороны Дж. Форрестолу, что это заявление есть призыв к третьей мировой войне [570] . В те же дни Джордж Кеннан в своих тревожащих сообщениях из Москвы выдвигал концепцию, что нервозная политика Кремля есть традиционная и инстинктивная русская политика, направленная на полное уничтожение соперничающих с ним государств [571] .

В то время как события принимали столь жесткий оборот, советские войска все еще оставались в северной области Ирана — Южном Азербайджане. По договору, спустя шесть месяцев после окончания войны, войска должны были покинуть этот район. Однако заявление Сталина изменило ситуацию, и спустя неделю — 16 февраля из Оттавы пришла сенсационная новость [572] . 15 февраля премьер-министр Канады Кинг заявил, что военный атташе и другие сотрудники советского посольства занимаются незаконным сбором секретной военной информации. Эта сенсация подлила масла в огонь, и во всем мире заговорили о советской угрозе.