Чтение онлайн

Шах считал, что позиция наркома иностранных дел В. Молотова по поводу создания трехсторонней комиссии не связана с «враждебной» позицией правительства Хакими к Советскому Союзу. Он вообще считал, что это тактический ход советского руководства. Посол Мюррей также сообщил Бирнсу, что новый консул Р. Россоу считает, будто после сдачи Резайи иранскому правлению в Азербайджане пришел конец. Основываясь на материалах местных газет, он сообщает, что курды помогают не иранской армии, а демократам [498] . В первые дни нового года стало также известно, что посол Ирана в Лондоне Сеид Гасан Тагизаде получил указание внести азербайджанский вопрос в повестку дня первой сессии Генеральной Ассамблеи ООН. Заместитель госсекретаря Дин Ачесон и посол Великобритании в Вашингтоне лорд Галифакс считали, что если СССР хочет присоединиться к трехсторонней комиссии, то должен сделать это до того, как эту проблему будет рассматривать ООН, в противном случае решения Советов опоздают.

Американский консул Р. Россоу, с интересом изучающий ход событий в Азербайджане, решил повторно встретиться с С.Дж. Пишевари. Эта встреча состоялась 4 января, на этот раз в американском консульстве. По ходу беседы консул пытался прояснить слухи по поводу подписания торгового договора между Иранским Азербайджаном и СССР. Пишевари напомнил, что между Ираном и СССР существует торговый договор, согласно которому и осуществляется товарообмен между Азербайджаном и СССР, и ему ничего не известно о заключении нового договора. К тому же Пишевари заметил, что если властные структуры Ирана прекратят торговлю с Азербайджаном, то это вынудит Азербайджан искать новые торговые связи с другими странами, так как без торговли невозможно восстановить народное хозяйство, и с юмором добавил: «Очевидно, эта новость подхвачена на тебризском базаре». Разговаривая с Пишевари, Россоу пытался выведать, что ему известно о решениях, принятых на Московском совещании. Естественно, консул обладал не меньшей информацией, чем Пишевари, но как дипломат он хотел знать степень информированности Пишевари и, особенно, его отношение к трехсторонней комиссии. Однако Пишевари дипломатично ответил, что, судя по официальной информации, иранский вопрос в Москве не обсуждался. Если же было что-то неофициальное, то консул об этом должен быть осведомлен лучше его. Как и на предыдущей встрече, Россоу заявил о своих симпатиях к Азербайджану, которые уже известны руководству в США. Пишевари поблагодарил и, в свою очередь, заверил Россоу, что Азербайджан до конца будет отстаивать свои национальные права. Газета «Азербайджан» опубликовала обширный материал о встрече консула США и премьер-министра [499] .

Три дня спустя Р. Россоу посетил министра просвещения М.Бирия. Консул был осведомлен о создании Общества друзей Советского Азербайджана, а также поездках Бирии в Баку и Париж. Американскому консулу казалось, что создание общества может сыграть важную роль в воссоединении Азербайджана. Россоу также интересовался положением профсоюзов в Азербайджане, состоянием фабрик и заводов, положением рабочих и т. п. Наконец, он перешел к главному вопросу: «По имеющимся у нас сведениям, в последнее время в Тебризе создано «Общество друзей Советского Азербайджана». Что за общество, какие цели оно преследует, и является ли это шагом к воссоединению Иранского Азербайджана с Советским Азербайджаном верно ли, что детей заставляют под угрозами записываться в это общество?» [500] . На вопросы американского консула М. Бирия ответил следующим образом: «Необходимость создания этого общества вызвана тем, что Советский Азербайджан является нашим соседом. В культурном развитии он стоит на очень высоком уровне, мы можем многому научиться, посылая туда наших студентов на учебу. Поэтому естественно создание в Тебризе «Общества друзей Советского Азербайджана». Что касается вопроса о какой-то угрозе, к сожалению, я впервые услышал это от господина консула. Напротив, до меня дошли слухи, что большое число людей добровольно и с огромной охотой записывались туда». На вопрос Бирии, кого он может назвать в связи с этими действиями, консул назвал фамилию командующего советскими войсками в Тебризе генерала Глинского, который якобы оказывает давление на людей с целью заставить их записываться в «Общество друзей Советского Азербайджана».

Далее консул спросил Бирия, известно ли ему, что скоро в Тегеране состоится совещание представителей трех великих государств с участием посланцев Ирана для разрешения азербайджанского вопроса. На это Бирия ответил, что ему ничего не известно, «а если состоится такое совещание, то азербайджанский народ надеется, что передовые демократические страны будут поддерживать законные и естественные права азербайджанского народа, ибо сам азербайджанский народ ни на шаг не отступит от своих национальных прав» [501] .

Р. Россоу, не скрывавший своих симпатий к Пишевари, в своем рапорте от 29 декабря, в отношении М. Бирия придерживался другого мнения. Он ошибочно полагал, что вдохновителем всех террористических акций Советского Союза в Южном Азербайджане был именно Бирия. Еще в ходе Второй мировой войны спецслужбы США накопили достаточный материал о Бирия. Видимо, его пламенные речи на тебризских митингах против Тегерана, близость к политическим, культурным, литературным кругам Советского Азербайджана оказали соответствующее воздействие на формирование мнения о нем спецслужб. Много позже Россоу писал, что в Южном Азербайджане «руководителем террора был не Пишевари, а министр просвещения и пропаганды Мухаммед Бирия. Смуглый брюнет, маленького роста, с тонкими усиками пришел в коммунистическое движение из объединения по очистке тебризских улиц. Для проведения кампании террора Бирия создал специальное Общество дружбы с Советским Азербайджаном. Прием в общество осуществлялся сотрудниками политической полиции, а оказавший малейшее сопротивление, в лучшем случае, отделывался наказанием кнутом» [502] .

Первая встреча Пишевари с консулом Россоу в конце декабря получила неоднозначные отклики. Секретарь американского посольства в СССР Джордж Кеннан срочно оповестил государственный департамент и Посольство США в Тегеране о том, что Московское радио и ТАСС представили обещание консула «оказывать всяческую помощь Национальному правительству Иранского Азербайджана как официальное отношение США к Национальному правительству Азербайджана». Это сообщение Московского радио вызвало большой переполох в Иране. 9 января пресс-секретарь государственного департамента успокоил Тегеран, заверив, что слова Россоу были произнесены в рамках дипломатической вежливости и их суть несколько сфальсифицирована. Представитель государственного департамента заявил, что вышеприведенные слова Россоу официально не подтверждены. Консулу было дано указание поставить об этом в известность Пишевари [503] . В тот же день Россоу вновь посетил Пишевари. Он рассказал, что Московское радио представило слушателям их предыдущую встречу как официальное отношение США к Национальному правительству, в то время как визит к премьер-министру носил частный характер. Пишевари ответил, что не слышал информацию Московского радио, но он имел беседу с редактором газеты «Азербайджан», которому сообщил истинное содержание их встречи. Информация об этой беседе была опубликована в газете, которая, видимо, и стала источником для Московского радио [504] .

События в Южном Азербайджане очень интересовали и турецкое консульство в Тебризе. Советские спецорганы собрали большой материал по поводу внимания, проявляемого консулом Карман беем к азербайджанским делам. В частности, он заявлял, что после образования здесь русскими демократического правительства положение английского, американского и турецкого консульств стало шатким. Он считал, что по заданию русских усиливается преследование дипломатического корпуса. Турецкий консул полагал, что союзники действуют дипломатическими методами, а русские — силой и что пока русские не получат достойный отпор, они не уйдут. Далее Карман бей продолжал: «Русские здесь преследуют совершенно другие цели. Они, используя пребывание своих войск в Тебризе, силой организовали автономное правительство в Иранском Азербайджане. В результате усиленного вмешательства в дела Ирана, его правительство зашло в тупик. Уже год как оно не имеет права направлять своих чиновников в Иран». На вопрос, может ли Иранский Азербайджан остаться автономной республикой, Карман бей ответил: «Как на Тегеранской, так и на Потсдамской конференциях руководители великих держав, в том числе и русские, подтвердили свое уважение целостности Ирана и его суверенных прав. Однако на практике русские нарушают свои обязательства. Они открыто диктуют свою политику всем малым государствам, а если их не слушают, то таких называют фашистами. Так они поступают с иранским правительством. Нашу демократию они также принимают за фашистскую, потому что мы, зная русских, не допускаем их проникновения в нашу страну. Мир дальше не может терпеть произвол русских».

Реальность международных отношений того периода была такова, что закрепление Советов в Южном Азербайджане представляло серьезную опасность для Турции. На Московском совещании министров иностранных дел, и особенно во время встречи с британским министром Э. Бевином Сталин открыто высказал свои претензии к Турции. Как только были озвучены советские притязания на восточные провинции Турции, в Тегеране армяне издали карту, на которой оспариваемые земли были обозначены как «Турецкая Армения» [505] . Советские претензии к Турции шли, в основном, в двух направлениях: с одной стороны, советский лидер выражал свое несогласие с тем, что Босфор и Дарданеллы находятся под контролем Турции, с другой стороны, Сталин требовал возвращения целого ряда турецких провинций Грузии и Армении. Второе требование основывалось на выступлениях грузинской и армянской профессуры в московской прессе, где «научные изыскания» о принадлежности Карса и Ардагана Армении, а Трабзона с черноморским побережьем — Грузии заканчивались политическими требованиями «восстановить справедливость». Однако великие державы считали, что угрозы Сталина начать войну против Турции и его попытки обвинить в чем-либо эту страну совершенно беспочвенны [506] . Ситуация сильно осложнилась после передислокации в Болгарию осенью 1945 года 130-тысячной хорошо вооруженной группировки Советской Армии. Выступления турецких публицистов, например, Н.С. Ялчына в газете «Танин», назвавшего Советский Союз «красным фашизмом», или Джавита Арала, разоблачавшего политику не признающего международных норм Советского Союза, нашли должный резонанс в общественном мнении Турции [507] . Турецкий консул в Тебризе отмечал, что теперь, закончив с Ираном, Лаврентий Берия перешел к нападкам на Турцию. На вопрос, как реагируют проживающие в Турции армяне на решение Советского правительства возвратить армян на свою родину, Карман бей ответил, что если они пожелают вернуться в СССР, то никто не будет возражать. «Пусть СССР этим не запугивает Турцию. Мы никому ни одного клочка земли не уступим».

Комиссар по иностранным делам Грузинской ССР Г.И. Кикнадзе, посетивший Москву осенью 1945 года, писал 26 октября первому секретарю ЦК КП (б) Грузии К.Н. Чарквиани, что представил на имя Л. Берия и В. Молотова две докладные записки — «К вопросу о грузинских территориях, включенных в состав Турции» и «Об отторгнутых Турцией грузинских провинциях». Армянская и Грузинская советские республики считали возвращение Турцией этих земель настолько реальным, что уже вели между собой жесткую борьбу за обладание ими. Г. Кикнадзе писал Л. Берия: «Наркоминдел Армянской ССР по запросу тов. Кавтарадзе С.И. уже подал в НКИД СССР докладную записку по этому вопросу. На основании этой докладной тов. Кавтарадзе С.И. послал тов. Молотову В.М. справку за своей подписью. Согласно этой справке, тов. Кавтарадзе С.И. считает, что территория, подлежащая возврату Турцией Советскому Союзу, составляет примерно 26.000 кв. км, из коих 20.500 кв. км должны войти в состав Армянской ССР, а 5.500 кв. км — в состав Грузинской ССР… Составленная нами справка, будучи аналогичной справке тов. Кавтарадзе С.И., отличается от последней тем, что в ней указано на то, что, кроме южного сектора бывшего Батумского округа и бывшего Артвинского округа, как мы считаем, должны быть воссоединены с Грузинской ССР ее исторические провинции — Ардаганский и Олтинский округа. Таким образом, предполагается, что в состав Грузинской ССР должна войти территория равная 12.760 кв. км, а в состав Армянской ССР — 13.190 кв. км» [508] .

Между тем с первых дней нового года ситуация в Южном Азербайджане постепенно стабилизировалась. Решением Национального правительства со 2 января в городах Урмия, Ардебиль, Ахар, Хой, Маку, Шахпур были назначены новые вали. Член Милли Меджлиса Аташхан Баят возглавил Тебризский городской муниципалитет. В связи с тем, что владелец трехсот деревень Махмуд хан Зульфигари возглавил вооруженные банды и по ночам терроризировал активистов Демократической партии, Национальное правительство обратилось к населению Зенджана: «Ханы и ханские приспешники вроде Зульфигари пытаются вновь превратить крестьян в орудие реакции и направить их против своего Национального правительства и завоеванных свобод… Национальное правительство убеждено, что крестьяне и трудящиеся арестуют и сдадут этого предателя властям и тем самым избавятся от его преступлений» [509] . По решению Национального правительства Зульфигари был объявлен врагом азербайджанского народа. Доставившему его живым или мертвым была обещана премия. Имущество и земли Зульфигари подлежали конфискации [510] . Было дано указание Зенджанскому отделению приступить к выполнению этого решения, а к АДП обратились с просьбой оказать помощь государственным учреждениям Зенджана. Для восстановления порядка в Зенджан были направлены партизанские отряды во главе с Гуламом Яхьей.

В первые дни января по распоряжению министра финансов Г. Ильхами всем государственным служащим была выплачена зарплата за декабрь. Долги старого правительства, накопившиеся за многие месяцы, ликвидировать пока не удавалось. По распоряжению министра внутренних дел Саламулла Джавида с 4 января для отдельных лиц выезд из Азербайджана был ограничен. Замещающий советского посла в Тегеране А. Якубов сообщал, что отдельные нежелательные лица, прибывающие из Тебриза в Тегеран, ведут здесь пропаганду против Национального правительства. Министру внутренних дел Джавиду было дано указание о том, что лицам, покидающим Азербайджан, необходимо иметь разрешение.